Что-то медленно начало закипать внутри. Слова английские, но их можно разобрать.
Порочная девочка в розовых стрингах,
С которой богатый папочка не прочь развлекаться ночь напролёт.
Нацепленные на голову наушники не помогали, она колотила в стену, но в ответ раздавались еще более громкие удары. Самойлов совсем совесть потерял, а ей осталось поработать самую малость…
И дразнишь их, посасывая большой палец.
Ты настолько спокойна, когда не вытаскиваешь его,
И выглядишь гораздо симпатичнее, когда у тебя во рту что-то есть.
Она поднялась так резко, что ножки стула противно заскрежетали по полу. Накинула кофту на плечи и вышла в коридор. Раздумывать не хотелось, рука без промедления с силой постучала о деревянную поверхность. Один раз, второй…
Музыка стихла.
Позолоченная ручка повернулась, щёлкнул паз и в небольшом проёме двери показался Самойлов. Взглянул на неё, оперся плечом о косяк, устало закатив глаза:
— Что надо?
— Прикрути, пожалуйста, музыку, — отчеканила без запинки, словно готовила эту фазу несколько часов.
Он лишь вздохнул в ответ, сложил руки на груди, продолжая смотреть невозмутимым взглядом деловито приподняв брови.
Как давно она его не видела. Не скажи фразу на одном дыхании — запнулась бы, наверняка. Тёмные волосы, серый прищур глаз.
Более трёх дней.
И откуда не возьмись, ехидной голос.
«Редкие урывки на конференции уже не считаются?»
Ах да, точно. Иногда замечала его профиль, мелькающий среди ассистентов. Или затылок.
Всё верно.
Она постоянного «его видела». Будь он не ладен.
— Какую музыку?
Проморгала, чтобы сосредоточится.
— За дуру меня не держи.
— Я тебя ни за что не держу, Князева, побойся Бога.
Лиза поджала губы, скопировав его сложенные руки и чуть топнула носком туфли от нетерпения.
— Может, перестанешь молоть чепуху?
— Слушай, — Макс чуть наклонился вперёд, не сдерживая раздражения. — А не пойти бы тебе лесом?
Она покачала головой, явно стараясь спокойно воспринимать его реплики.
— Мне осталось поработать самую малость, дай мне час времени, а потом хоть оглохни.
— Мне осталось поработать самую малость, — пропищал он, искривляя её голос. Сделал шаг назад с явным намерением захлопнуть дверь. — Отвали, Князева.
— Знаешь, что! — она всплеснула руками, выходя из себя. Неожиданно для них обоих толкая наотмашь белоснежную створку, вламываясь внутрь, как чёртов метеор, чисто машинально заставив его отступить. — Это ты отвали, Самойлов. Сколько можно?! Ты не дома, чтобы позволять себе включать… где же… — Она крутанулась кругом, стоя посередине номера, выискивая глазами источник звука. — Здесь находятся и другие люди, которым нужен покой!
Решительно подошла к столику, где лежал телефон и стояли два небольших черных динамика. Без промедления выдернула шнур, хватая колонки трясущимися руками.
Разворачиваясь к столбом стоявшему у двери Самойлову, недоверчиво и внимательно щурящегося на неё.
— Если служащие отеля ничего не хотят решать, — на взводе проговорила она, поудобней перехватывая новый груз, — это сделаю я!
— Я заранее заплатил им, – угрожающе спокойно, – за причинённые неудобства. А эти колонки стоят больше, чем все твои шмотки вместе взятые, так что поставь их обратно.
— Они мне мешают. А также всем, двумя этажами кверху, так что… мне всё равно.
Выражение гневного неверия каменной маской застыло на его лице.
— Ты же в курсе, что я могу в любой момент свернуть тебе шею?
— Тоже мне новость, — фыркнула девушка, не собираясь сбавлять обороты.
Так же быстро прошествовала обратно, не потрудившись трусливо обойти Макса стороной.
— Ах, постой, — в притворном ужасе охнула она, повернувшись к нему напоследок. — Я только что переступила твой порог. Смотри, вот я здесь – ткнула пальцем в ковровое покрытие коридора и тут же коснулась носком обуви светлого паркета в его номере. — А вот переступила порог. Вот опять здесь, а вот переступила. И… смотри-ка! — зелёные глаза шокировано распахнулись. — Я всё ещё жива. Ни разверзгнутой бездны, ни поражающего грома!
Выждала трагическую паузу, застывая в ожидании неизбежной муки на лице… А потом выпрямилась, расслабленно подав плечами:
— Ничего.
Самойлов со вбитым на всю длину позвоночника колом, неподвижно взирал на неё, словно чудовище на страже своего логова. Размеренно и четко прошипел.
— Как же ты меня бесишь.
Захлопнул дверь, утыкаясь взглядом в деревянную поверхность.
Если Звегинцов желает взвалить себе на шею эту дуру, то пожалуйста.
А Лиза на всех порах влетела к себе в комнату, обессиленно привалившись к стене. Откинула голову и протяжно выдохнула.
Стояла так пару секунду, прислушиваясь. Опустила глаза — в руках два аккуратных кусочка пластмассы. Она их обязательно вернёт. Незаметно положит под дверь ранним утром.
Губы сами растянулись в улыбке.
Нужно заказать в номер чай и отпраздновать.
Что? Может быть первую победу?