Глава 12
На этой даче, всегда. Все. По-старому.
На этой даче он знает каждый угол. Ткни пальцем и Самойлов расскажет ту или иную историю связанную с этим местом. Блеклый ряд деревьев вдоль высокого металлического забора, извилистая дорожка из плоского камня, ведущая в двухэтажному дощатому дому. Кое-где облупившаяся и выгоревшая на солнце бирюзовая краска. Здание режет по середине, выступающий на метра два навес, являющийся крышей для открытой веранды, по виду освеженной новым слоем лака. Двор выстилала неровным слоем сочная зеленая трава. Ближе к забору куда выше, чем в центре, и частично вытоптанная около массивного кованного из железа мангала, расположенного чуть правее от крыльца.
У открытой настежь входной двери его встретил Кирилл. Крепко сцепив руки и приобняв за плечо Самойлов отдал ему в распоряжение гору пакетов. Ночь обещала быть долгой.
Через пятнадцать минут, привычно утопив голову в серо-бежевых подушках дивана, Макс нарочито медленно потягивал из наполовину опустошенной бутылки пива.
Кирилл расположился напротив в не менее расслабленной позе, водрузив одну ногу на журнальный деревянный стол. Выпускал замысловатые узоры из плотного белого дыма, что срывался с его губ тонкой изящной струйкой.
Макс невольно усмехнулся.
Да, этот парень любил кальяны как нечто живое или неживое в этом мире! И крутился над ним,как гейши над чайником, забивая ароматизированный табак рядом упорядоченных действий.
- Через час должен народ подъехать, – сообщил Кирилл, на секунду осветив себе лицо дисплеем телефона и снова убирая его на столик.
Когда четы Поповых не было в городе, что не являлось большой редкостью, здесь практически всегда гремела музыка, были люди и жарился шашлык.
В любое время года и суток. Виной тому - некая отдаленность от города, тихая местность или гостеприимность Кирилла, неважно. Здесь был причал.
Макс лениво кивнул, удобно упираясь шеей в спинку дивана, устремив невидящий взгляд сквозь открытую, пропускающую теплый воздух входную дверь, на улицу, где уже смеркалось.
Вспомнилось, как они таскали мебель когда-то, заставляя все в этой комнате. Отец Кирилла был в командировке, а его мать недолго думая впрягла два «высоких лба», перетащить основные громоздкие предметы в новоприобретенную дачу, чтобы не затягивать переезд. Столы, шкафы… Они работали пол дня, блестя на солнце мокрыми спинами, и, этот огромный диван по сей день стоял так же, как они его оставили. Обессиленные, протащив не больше десяти метров от одной из боковых панелей прямо напротив дверного проема.
Макс скинул ноги на пол, присел, чтобы дотянуться до пачки сигарет, валявшейся среди остальной мелочевки на столике, и затянулся.
- Ира будет?
- Может кто и захватит ее с собой, – пожал плечами Попов. - Это важно?
Самойлов чуть дольше держал зажженной зажигалку, на пару тяг больше раскуривая сигарету, пододвинул к себе огромную пепельницу, которую смело можно было бы считать тарелкой, чтобы дать себе несколько секунд для обдумывания ответа. Это важно? Ему вспомнилось открытое худое лицо, кудрявые волосы, чуть ниже уровня челюсти, в которые он часто путался пальцами по утрам, и даже если его тело и расслабилось чисто рефлекторно от одного этого образа перед глазами, он не придал этому значения.
- Нет. Думаю, не важно.
Друг, перекачивая через себя кубометры дыма, тихо цокнул языком, следя за ним со своего места.
- Мне иногда действительно интересно, что творится в твоей башке.
Упираясь локтями в разведенные колени, и нависнув над широкой пепельницей Макс протянул:
- Поверь, я иногда и сам не знаю этого.