- У матери был?
Самойлов скривил губой, мол, нет желания говорить об этом, но стряхивая пепел все же произнес:
- Позже.
Еще ранним утром он дышал воздухом туманного Альбиона, топчась в многолюдном аэропорту, а после приземления сразу получил несколько сообщений. Мать просила заехать, но сынуля сослался на дела и умчался за город на этот мягкий серо-бежевый диван - лучшее решение, на его взгляд.
-Отца тоже не видел. Только Марго была дома.
Кирилл вперил в друга укоризненный взгляд.
- Надеюсь, ты перестал с ней спать, – и видя как тот неопределенно пожал плечами, вскипел. – Ты что у нас бессмертный, что ли? Это не игры, блять! Я даже не хочу знать, что будет, если это всплывет!
- Не всплывет.
- Да-а, - саркастично кивнул Кирилл. - Ты в этом деле большой конспиратор! Вы трахаетесь чуть ли не у папани на носу!
- Это происходит не так часто, и совершенно спонтанно. Только когда располагает момент, – отрезал Макс. – Подозрения вызывают старания что-то скрыть. Перегляды, перешептывания, озирания по сторонам. А этого нет.
Попов несколько секунд в упор смотрел на Самойлова, а после сдался, мотнув головой. Расслабленно подался назад проговорив сам себе:
- Логика, блять, убийственная.
Закинул руку за голову, как бывало у него в минуты философских размышлений. Прошелся ладонью от затылка ко лбу и обратно, ероша короткий ежик волос:
- Хотя, стоит признать, - расправил пальцы, будто держал в воздухе увесистый шар. – Грудь у нее отменная.
- Искусственная.
- Плевать. Но игра все равно не стоит свеч.
- Это не игра, – Макс сосредоточенно смял сигарету в горке пепла. – Это мое уравнение, - мягкий окурок сложился гармошкой, моментально затух, но словно не удовлетворившись этим парень приложил больше усилий, отчего измазал подушечки пальцев. - Он долбит мозги мне, я долблю его жену.
Не то чтобы Кириллу нравился ответ, но что он еще мог сказать? Тысячи слов, словно капли дождя о бетонную стену, лупят со всей силы и разлетаются на мелкие части. Он хмуро сдвинул брови, замирая на секунду с трубкой у рта. Тема семейного дерьма, что варилась будто бульон на медленном огне, не раскрывалась между ними полностью. Хватало и того, что он видел. Самойлов не из тех людей, кто пускает внутрь. Показывает страхи и проблемы, как почтовые коллекционные марки. Да и Кирилл был не тот, кто лезет кому –то в душу. Он молча протягивал руку, когда это нужно. Так заведено. И в этом находили свою дружбу оба.
Заклубив дымом все пространство перед собой, что на пару секунду пропали ясные очертания лица Кирилл протянул:
- А что в этом уравнении Князева?
Макс резко вскинул голову.
Этот жест не остался незамеченный собеседником, который продолжал размышлять вслух, вальяжно раскуривая кальян.
- Плюс? Минус? Ты спишь с ней в наказание…
- Фу, блять, - Макс брезгливо скривился – Даже…
- Даже в Лондоне? – быстро вставил друг.
- Даже в Лондоне. И черт, мой член не меч правосудия, чтобы через него вершить свою месть, – Макс схватил бутылку делая большой глоток. Прохладное пиво, как тонкий скальпель в умелых руках, быстро и четко рассек тугой узел, моментально скрутившийся в животе от упоминания этой фамилии.
И все же?
Кирилл продолжал в упор смотреть на него, ожидая ответа, а он поджал губы, заскрежетав зубами. Устремил взгляд в стену, сфокусировавшись на кирпичной кладке камина.
Как ему найти слова, когда сам не собирался никогда об этом думать.
Отверстие в камине выложено аркой, внутри чернеет легкий слой сажи. Сверху, на выступе, ряд статуэток с какого-то хера бело-синих слонов. Большие и маленькие. Слоны идут, слоны стоят на задних ногах, подняв кверху хоботы. Тут же рамки с фотографиями и снова слоны.
- И все же?
Макс грузно выдыхает, наваливаясь спиной на подушки.
- Знаешь этих людей которые не курят, не пьют, и тычут в это носом себя, окружающих, курильщиков и пьяниц, просто обычных граждан и прохожих. Говорят об этом на каждом углу и принимаются всех учить? Это Князева. Или людей, которым в принципе срать должно кто как живет, как развлекается и какую длину юбки предпочитает, но будто бабки у подъезда расстреляют тебя укоризненным взглядом и обязательно вставят свое словцо? Это Князева, – отставляя пустую бутылку на стол, загребая в руки следующую. – Недавно стащила мои колонки, потому что они мешали постояльцам… трусливая мышь!
Кирилл молча поправлял угли разогретыми щипцами.
- Я слишком долго слышал этот нравоучительный тон, чтобы молчать. К тому же, теперь она боится меня до усрачки, а это приносит некое удовлетворение.
- Только это?
- Остальное…
лифт, сомкнутые губы, ее протестующий стон вибрирующий над кадыком
Макс снова отпил пиво и оно привычно сделало свое дело.
- … остальное не важно. Эта девка как бельмо в глазу. Еще со школы. Засела в подкорке, пригрелась там, – парень перевел взгляд на друга, поднимая бутылку, как перед тостом. – И я искренне и неотвратимо ненавижу это.