Да пошло оно все!
Глаза открыла почти одновременно со снопом света, ударившем в лицо: "Подотрись."
Ругала себя уже бесчисленное количество раз. И сейчас тоже, нервно жуя нижнюю губу. Порывисто дергала белый шнурок толстовки, сжимала кулаки в ее просторных карманах, раздражительно поглядывая на двери аудитории, где, согласно расписанию, мог заниматься пятый курс. И по универу пришлось бегать. И шпионить, проверяя на прочность подоконники. Да в придачу униженной: заранее четко донесенной информацией, что ее появления не имеют удовольствия ждать.
Черти что, Лиза. Черти что!
Очередные бесконечные пять минуть и поток молодых людей из кабинета, и налево. В столовую, к выходу. Из других кабинетов тоже, не примечая безликую тень у стены. Он тоже вышел. Внимательно слушал извечного напарника, даже подался ухом ближе к тому, что жестикулировал хаотично.
Собираться с мыслями пришлось долго. Готовиться морально, к тому что увидишь в этих глазах...
Да побоку! Отдала колонки и ушла. Делов-то...
Парень пройти мимо успел. Быль уже позади, в шагах пяти. Восьми. Десяти.
- С..Самойлов! - пожалуй, никогда не было такого, чтобы она звала его.
Он окаменел. Его плечи окаменели, прямая спина, ноги. Кирилл приостановился озадаченно поглядывая на друга. А Макс поворачивал корпус медленно секунды две-три. Он и не мог припомнить такого случая... чтоб в лопатки... этот голос.
Да ну нахуй. Нет, серьезно. Да ну нахуй!
Князева спрыгнула с подоконника, смахнув невидимую пыль с задних карманов джинс. Подцепила убогий пыльно-розовый рюкзак, повисший на ручке у коленок, и направилась к нему. Глаза не обманывают. Он даже огляделся.
Вы все видите то же, что и он?
Встретил глаза Попова и чуть приподнятые брови. Тот хлопнул его по плечу и большим пальцем этой же ладони указал в конец коридора.
Да, подожди там. Скоро буду. Только разберусь с одной дворовой шавкой.
Свою рюкзачину Князева не спешила кидать на костлявое плечо, скрытое слоем болотной толстовки. Голову прямо держит, но взгляд - нет. И не опускает, и не смотрит, тычет им может в нос ему, или в левую щеку. Ее явное намерение - занесенная рука, что нырнула в сумку - не осталось без внимания. Самойлов едва удержался от банального закатывания глаз, набирая воздухом грудную клетку:
- Свою сраную бумажку можешь засунуть прямиком в ...
Кислород выбился из легких одним резким емким выдохом. Девчонка впечатала твердый кирпич прямо в живот, чуть ниже грудины. От удара подосунулся, даже пришлось отклониться назад на пол шага - коснуться носком туфли и вернутся в исходное положение.
- Твои колонки - пояснила она, пока он рефлекторно подставлял руки.
Да где ж она, сука, столько прыти берет? То трясется влипая в стену, когда проходит мимо. То решается подойти на расстояние, с которого можно разобрать сухие единичные волоски торчащие у ушей. Даже коленки не трясутся. Ну, может, слегка.
Удивительно, как быстро сгущаются тучи, как неотвратимо настроение катиться под отрицательную шкалу, при которой вода замерзает.
Его глаза - сплошной лед.
Злость. Кристально чистая, от желваков на углах челюсти, до дрогнувшего кадыка и к воротнику свитера. Покружила там привычно, оставляя горячий, колющий след и разошлась по рукам. По разветвлениям мышц предплечий, скрутила живот. Идиотка выдернула его здесь, у дверей аудитории. На глазах знакомых, на этаже, где он ходит, дышит свободным воздухом. Где и духа, ее сраного, не витало никогда.
Выдернула накануне вечером. Пока он растворенный на атомы с легкой головой, полной сладковатого дыма уходил, уплывал на дно: под водой, под толщей, когда голоса на поверхности - один сплошной гул. А она крюком и на поверхность. Дышал часто, открытым ртом. Встрепенулся с дивана, стеклянными глазами на экран, где размывались буквы имени, как чернила под дождем. Даже там достала...
Даже там...
Князева стоит, по-наивному буровит взглядом кучку проводов и пластика на его груди:
- Что не так-то?
Ах ты моя милая, милая овца.
Самойлов не трудится объяснять, посылает груз на ее руки. Но крайней мыслью дает команду придержать силу. Получается не столь эффектно, как у нее, но по-другому сложилась бы карточным домиком. Оттирай потом паркет.
- Хватило жопе смелости забрать, хватит и до машины донести.