Макс повернулся, осмотрев задние сидение.
-Ты напросилась в машину, чтобы все же всучить мне эту грамоту? - у этой дуры видимо комплекс незавершенности. Не допишет предложение или не доиграет партию - разорвет нахрен от нетерпения.
- Нет, конечно, - поежилась, стиснув обе ладошки коленками. - Я действительно опаздываю.
Усмехнулся.
- Я должен был предвидеть от тебя нечто подобное.
Не усмехнулся - прыснул воздухом, отворачиваясь и снова затягиваясь. Локтем упираясь в основания стекла и двигая лишь предплечьем, то поднося сигарету ко рту, то стряхивая пепел на улицу.Лицо полу отвернуто, но глаза следят за дорогой и когда это нужно, зажимает сигарету зубами, опускает руку ниже, придерживая руль кончиками пальцев, а другой переключая скорость.
Потерла вспотевшие ладони.
Не смотря на злобу, отвращение в каждой черточки скульптурного лица, даже Лиза смогла бы найти из-за чего девушки стремятся за его вниманием.
Понять их.
Пожалеть.
- Что ты там увидела? - спросил продолжая следить за дорогой.
Она моргнула раз... второй. Залилась краской стыда, как салфетка мокнущая от разлитого чая, энергично соображая чем объяснить немигающий, изучающий взгляд на его лице.
- У тебя... - махнула рукой возле своего рта - у тебя тут соринка -и понимая, что Макс не видит ее движения протянула руку, не успев дать шанс завопившем в агонии инстинктам. Не успев остановить порыв. Зацепившись фалангой за острый край челюсти провела подушечкой большого пальца по его коже. С усилием, от которого потянулась вниз нижняя губа.
Самойлов замер. Она сама зависла в пространстве, слыша ушами собственный шумный выдох. Ни стало вдруг ни машины, ни дороги, ни едва уловимой музыки. Завороженно следя как под пульсирующим кончиком пальца каменеет каждая мимическая мышца, выступают буграми желваки, из-за стиснутых челюстей. Лишь мягкая розовеющая плоть полностью в ее подчинении, тянется следом за ней, блеснув влажной внутренней стороной.
Макс резко мотнул головой, разрывая контакт. Оставляя ее с протянутой рукой, едва почувствовавшей шероховатость бритой щетины. Дернулся сильно, так что теперь ее пальцы могли коснуться разве только его плеча.
Потеряв опору, Лиза сжала кулак и быстро спрятала в теплом сквозном кармане. Делая вид, что не заметила, как Самойлов грубо стер ее невидимый след с подбородка, осмотрел рукав придирчиво и снова потер для достоверности.
В одном из углублений панели, рядом с коробкой передач, завибрировал телефон. Тонкий гаджет клюнув носом мигал тонкой полоской света и тихо ерзал по корневищу рычага.
Лиза подняла глаза на Самойлова, но тот сосредоточенно сжигал миллиметр за миллиметром прессованный табак.
Звонок повторился. Парень перестроился в другой ряд, посмотрел в боковое стекло, стекло заднего вида, щелкнул выключаясь поворотник. Макс будто не слышал.
- Тебе звонят - несмело проговорила, указав подбородком.
Парень глянул на телефон, мазнул взглядом по ней и отвернулся.
- Ну так возьми. - кинул в ответ.
- Это может девушка. Она не будет рада слышать чужой голос.
Самойлов улыбнулся. Цинично и дерзко, отчего холод пробежал по лопаткам.
- Ирка? - изогнул бровь, веселясь. - Она сейчас ноги Звегинцову раздвигает, так что можешь передавать "привет"- не скрывая оскала щелчком выбросил окурок, начинающий подполять теплом пальцы.
Ох, эту упоительную грусть можно пить большими глотками. Жадно, быстро, чтобы пищевод протестующе сжался, не давая вздохнуть.
Ускакал щеночек?
- Потрахаются и разойдутся - добродушно подбодрил Макс, наслаждаясь растерянностью в зеленых радужках. Он въехал на нужную улицу и кидая взгляд по сторонам, заметил короткую вывеску. Белым по красному висело:" Астория". Буквы высокие, но узкие и близко посаженые, отчего создавалось впечатления, что два соседних здания сжимают по бокам, тесня внушительными фасадами. - Не все же монахом ходить.
Самойлов припарковался напротив, пробегая глазами по широким окнам. На улице вечерело и из-за теплого света внутри, можно было рассмотреть снующих официантов в темных длинных передниках, завязанных на три запаха.
- Он мне ничего не сказал - проговорила Князева за спиной.
Посетителей не много, лишь один занятый столик на четыре персоны, остальные ютились по одному вдоль длинной стойки у окна на высоких барных стульях. Лица пересекали, частично или полностью наклеенные рекламные надписи на ветровом стекле.