- Я звонила, но ... -замерла на полу слове, словно вспомнила кое-что важное. Посмотрела на него, потом в противоположную стену, потянулась к рюкзаку.
Макса передернуло. И от этого взгляда, слишком для него их много, или вот от вида ее рюкзака, который достоин самого лучшего места помойки и цвета - розового, извалявшегося в дорожной пыли. Ее любимый небось. Или вот от собственного молчания. У него телефон с собой, и денег перевести не проблема, она не попросит, а он молчит.
Оса все бьется о стекло, ломая крылья.
Князева достала телефон из сумки и сосредоточенно листает в нем что-то, потом подносит к уху. Поглянула еще раз, коротко, как будто не хочет при нем говорить, но ... идти то некуда. А ему есть, но не идется. И тут удобно зябко ладони в подмышках прятать.
В трубке слышаться гудки и тихий голос ей отвечает на том конце.
- Привет - Князева нервозно заправила прядь волос за ухо, другим жмется к телефону. - Надеюсь не разбудила? Слушай, Дим, тут такое дело...
Самойлов как- то не сразу понял, что случилось. Вот он стоял, подпирал стену, крепкую такую, которая и без него простоять сможет, а в следующее мгновение уже сжимает чужой мобильник. Там ему слышится голос, но он смотрит вниз, в ошалевшие глаза Князевой, которая и испугаться толком не успела, просто распахнутые глаза в привычке у нее. Она так и держит у плеча согнутые пальцы, точно мобильник в руках. Но теперь он у Самойлова, на брезгливом расстоянии вытянутой руки. Ловко крутанул его в ладони и отключил бубнеж.
Оса пробилась таки на свободу или, скорее, расшибла лоб, потому как :
- Давай, иди. - говорит, и махнул плоским мобильником в направлении номера. Чехол с выпуклым рисунком, что шершавостью чувствуется под подушечками бликует при тусклом освещении.
- Куда?
Макс оттолкнулся от стены и отвернулся. Прошелся назад, взялся за ручку двери, обернулся.
- Давай, Князева, шевелись. Не заставишь же ты тащить в номер это убожество, что таскаешь на плече, самому? - и вошел внутрь, оставив дверь приоткрытой.