Глава 21
Шерстя по длинному проходу дома Макс насвистывал.
Песенка была развеселая, прицепилась как клещ, и чёрт разберешь откуда взялся мотивчик. Белая рубаха легко ложилась на плечо и приходилось встряхнуть головой, чтоб слетели последние капли со лба, собирающиеся на волосах после душа.
Парень приостановился возле зеркально отполированной здоровенной вазы – последней прихоти Марго – наклонился ближе, поправил волосы на висках. Пожал плечами и плотный хлопок идеально осел на контурах фигуры. Принялся застегивать ряд пуговицы, когда его отвлек равномерный стук паркета с той стороны, где располагалось родительское крыло.
- Марго, свет очей моих, отчего такой разбитый вид? - в чем причина его хорошего настроения Макс не знал. Просто встал с утра и показалось, что выспался так, как не удавалось последние лет пять. Не поворачивая головы, кинул взгляд влево, и снова отвлекся на отражение, поправляя воротник. – Неужели работала всю ночь?
Молодая мачеха кисло улыбнулась. Все еще оставаясь в ночном пеньюаре с накинутым поверх длинном шёлковом халате в аляпистую китайскую расцветку, подошла со спины и приобняла, свесив скрещенные кисти на одном его плече и уместив подбородок на другом, устремила грустный взгляд на отражение.
- Ты бы сказал отцу, что употребление виагры в таких количествах может привести к резким скачкам давления.
Вид у нее был столь жалкий, что Макс мог и подбодрить, если б не тошнота от мысли о лекарствах и отце.
- Ну что ж поделать, если ты хочешь и рыбку съесть и на хуй сесть, – воротник поправлял так и сяк, а он все не хотел садится. Марго тяжело вдохнув, легонько шлепнула его по пальцам и принялась помогать.
- Хорошая жизнь стоит дорого, – проговорила она. Еще сонная, видать. Или сосредоточенная. На его внешнем виде в китайской вазе. Нет, серьезно, азии становиться слишком много в этом доме, отец продолжал смотреть на это сквозь пальцы, стареет, наверное, мать в свои годы подобного не позволяла.
– А на счет сесть, то, желательно, на твой, - удовлетворенная результатом, отступила, склонила голову набок.
Прекрасно.
Парень дернул манжету, одну, другу, приподнял подбородок, чтоб проверить насколько хорошо подровнял щетину. Мачеха покатым силуэтом стояла рядом и перехватив ее потухший взгляд, подмигнул.
- В другой раз.
Она разочарованно цокнула языком, уронила руки, и по лицу было видно, что это утро не войдет в категорию добрых. Направилась вниз по лестнице и ее отражение сползало по выпуклому пузу вазы темным, вытянутым пятном.
Завтрак был накрыт на двоих. Стул в центре пустел, на столе ни соринки не намека, что еще полчаса назад здесь был отец, поедал яйцо и тосты. Укатил, до того, как жена смоет отпечатки его пальцев и примется за овсянку. А так же до того, как сын, с еще влажными волосами спустится следом.
Уже хмурясь.
В голове его копошились воспоминания, и Макс, присев рядом с мачехой, положил локоть на край стола, другой рукой уперся в спинку ее стула. Марго поедала кашу размеренно. Несколько отстранено, заученными движениями. Она еще долго будет растворятся в меланхолии, а потом сгоняет в салон, или может, притащит очередное искусство им в угол ли, на террасу, светильник, стену…
- Как у папани дела?
Она пожала плечом и пухленькие губки соскользнули с ложечки.
- По чем мне знать.
Играется.
Как всякая бабенка, обижалась, если ее долго и бездушно таранили всю ночь. Да еще утром отказались сделать это внимательно.
Макс кончиком ногтя провел по ее руке от запястья до ямки локтя и обратно, наблюдая, как следом выступили мурашки.
- Неужели вымещал на тебе зло? – в тоне было куда больше внимания, чем наверху.