- Неужели? - протянула Мария Сергеевна.
Женщина была худа.
Болезненно худа. Во всем теле не было ни одной плавной мягкой линии, всё перекрученные вены и перехлёсты мышц под тонкой кожей. Не было ничего, что говорило бы о родстве с этим высоким парнем. Кроме улыбки...
Улыбка была прекрасна.
- Я была в девятом классе, когда вы к нам переехали, - напомнила Лиза.
И не поняла взгляд между сыном и матерью.
- Да, конечно, замечательный городок.
Макс подобрался на месте. В те времена вся та срань, что еще хотя бы на бумаге считалась семьей, ползла по швам. Родители уже не жили вместе, хоть и были в одном городе, и даже доме. Отец оформлял развод, мать пила, буквально утопая в алкоголе. В тоже время появилась вторая жена, и Макс до сих пор ломает голову, правильно ли он понимал те взгляды, может дожал бы и мог с той мачехой спать тоже. Но кто ж теперь разберет, молодо -зелено.
- Лиза, а кем работают ваши родители?
Скука.
Князева ухватившись за безопасную тему, начала тараторить, а Макс подразмял шею.
Матери интересно, она внимательно слушает, может одобряет... и да, понимает, почему отец ушел с прежней работы, открыл свой ларек. Овощи, фрукты, поставки зимой сложны...
Скука.
Он допил чай, пару раз заметил Марту в открытом проходе с кухни, хлопочет ужин, наверное. Посмотрел налево - здоровенный цветок в катке, расправил зеленые листья и тянется к потолку, подпертый толстеньким держателем задрапированным под...кокос? Что это вообще за длинная махровая палка.
Посмотрел направо - Князева, с приспущенным от времени хвостом и провисшим волосом под ним, у затылка. Острое ухо на верхушке краснее, чем самая спелая клубника с бабушкиного огорода. Он таких выбирал полный подол майки и ел немытые, после мучаясь животом. А дед ухмылялся только: "городские"- говорил.
Макс оторвал взгляд, чуть свел брови, делая вид, что полностью погружен в беседу и незаметно переместив руку, коснулся указательным пальцем этой самой верхушки.
Князева вздрогнула, запнулась на секунду, но отдернуться, значит привлечь внимание, потому пропершив горлом продолжила. Он обвел ногтем изгиб уха один раз, второй, поиграл с мочкой, скользнул за нее, вдоль по натянутой длинной мышце шеи, что шла до самой ключицы. Нырнул под круглый плотный шов майки, почувствовав, как у самого стянуло кожу на голове от вида мурашек на ее коже. Палец вел медленно, по самому краю, чтобы не дернуть майку слишком сильно и это не стало заметно окружающим по колыхнувшейся ткани спереди. Вел от мышцы назад, к выпирающему бугорку позвонка, очертил его полукругом, поднимаясь выше, по каждому из бугорков, как по ступенькам лестницы до пушка волос, закругленных, торчащих во все стороны, такие никогда не заправить в хвост и он расписывал кружевной рисунок и пряди эти наматывались на палец.
- ... правда же? - он моргнул, уставившись на обращенное к нему лицо Князевой.
- Мг-м - протянул, стиснув зубы.
Думает, смогла отвертеться? Как же.
- Хорошо, что вы смогли поладить в школе - вздыхала мать. - В то время Максим быль такой ершистый...
Он и сейчас не лучше. В отместку накрутил волос и потянул, отчего Лиза сильнее стиснула вспотевшие ладони.
В комнате становилось душно. Она чувствовала как нагревается тело. От стыда, страха и полной уверенности, что сейчас выгнется дугой и вожмет плечи от щекочущих приятных ощущений. Лиза потянулась к кружке чая, словно та стояла по другую сторону столика.
Самойловская рука безвольно соскользнула по спине.
Сделала глоток.
И когда вернулась в исходное положение, едва не подскочила на месте, почувствовав, как он приобнял ее за плечо. Вот так откровенно. Было заметно, как его мама сместила взгляд на его пальцы, продолжая говорить и от ее сдержанной улыбки Лиза искусала себе все губы.
- Пойду, потороплю Марту, пожалуй.
Лиза готова была сгореть. Вспыхнуть ярким кострищем прямо на этом диване.
И дождавшись, когда женщина скроется в другой комнате, резко развернулась к Самойлову, пнув ему кулаком под ребра.
- Что ты творишь? - прошипела она.
Он прижимал свободную руку к ушибленному боку и рвано посмеивался:
- Блин, ощутимо.
Перехватил очередной тычок и отвел в сторону.
- Так не делается, - раскрасневшаяся, она поверхностно и учащенно дышала. Нервно одернула футболку, резко отвернувшись.