- Ты обещал ничего здесь не трогать, - Лиза стояла у рабочего стола, внимательно за ним наблюдая. Макс обернулся: хрупкие плечи под растянутой домашней майкой, спортивные штаны. Держала руку на спинке крутящийся кресла и ткань на груди колыхалась при дыхании.
Либо тихо едет крыша и его зрение решило показать дорисованную воображением картинку, либо она действительно была без белья.
Подошел неспешным шагом. Навис, отбрасывая тень на поднятое к нему лицо.
Всматривался внимательно, не упуская дрожавших ресниц и проступающей краски на щеках.
- Мы договорились, что если я тебя впущу... - проговорила она несколько тише, - то ты дашь мне закончить тесты и не будешь отвлекать, - Макс прощупал взглядом скулу, линию челюсти, шею. Заметил судорожные глоток. И ниже... Да, точно. - Сказал, что я тебя вообще не замечу и ...
- Тебе холодно? - уточнил он.
Запнулась, сморгнула.
- Нет, но...
- Хорошо, - кивнул, осмотревшись кругом. Вопросительно поднял брови, взявшись за лацканы. - Куда можно сбросить одежду?
Лиза подозрительно сощурила глаза.
Не дожидаясь ответа Макс отправил темное строгое полу пальто на кровать, выудил из-за шкафа табурет, поставил сбоку от стола. Присел, схватил первый попавшейся учебник и веером пролистал страницы.
- Ну, - поднял глаза. - Я жду.
Лиза продолжая настороженно следить за ним, медленно откатила кресло, села, подвинулась ближе к столу. Взяла ручку, провела пальцем по тачпаду, чтобы вновь загорелся экран, и только видя, как Самойлов отложил одну книгу и занялся столь же внимательным изучением второй, смогла отвернутся и перевести взгляд на компьютер.
Плохая эта была идея.
Когда Макс позвонил и предупредил что ждет ее через пятнадцать минут собранную для похода в клуб, она едва смогла угомонить затарабаневшее сердце. Четкие, хорошо обоснованные доводы о том, что она совершенно точно не покинет комнаты не возымели должного эффекта. Сошлись на середине, между попытками дозвонится с помощью домофона в каждую квартиру по очереди и уговором дать возможность закончить задания по учебе. Диана закрыла шарпея на балконе, был слышен жалобный скулеж и Лиза еще тешила себя мыслью, что в запасе есть возможность в случае необходимости, дать собаке шанс изучить незваного гостя на запах и вкус.
Подперла ладошкой щеку. Сильнее стиснула ручку. Сосредоточиться. Сосредоточиться...
... Взаимодействие политических институтов: права, государства, политических партий...
- Надеюсь, ты решила в чем пойдешь. Я согласился ждать только окончание задания и не собираюсь тратить время на девчачьи сборы.
...На субъективных механизмах политического поведения. На целостности политики и характере ее взаимоотношений с внешней средой...
- Ничего не имею против твоей... футболки, но я мог бы ...
- Не отрывай шкаф! - Лиза развернулась на месте и решительно закрыла скользящую створку. Парень, уже на ногах, одернул руки, жестом показывая, что он не виновен ни в одном из обвиняемых преступлений. - Я в конце концов не давала согласия ехать с тобой куда- либо, завтра учеба.
- Князева, - обреченно вздохнул Макс, взялся за спинку кресла и развернул обратно. Оперся локтями, оно чуть опрокинулось назад, отчего девчонка испугано вцепилась в подлокотник. - У нас, конечно, разные понятие о времени начала первой пары, но скорее в тайге упадет метеорит, нежели ты действительно проспишь. В клуб мы идем.
Она позволила себе лечь на откинутую спинку и посмотрела на него перевернутого снизу вверх.
- Зачем ты настаиваешь?
- В этой жизни я на многое хотел бы взглянуть,- тронул ей подбородок, прошелся пальцем по шее, подцепил ворот майки и приподняв бровь, заинтересованно подсмотрел, пока не получил шлепок по руке. - И то, как Князева танцует на танцполе одно из списка.
- Нормально я танцую, - отчеканила она, отстранила его руки и вернулась в исходное положение, строго указав ручкой. - Только не надолго. Если я не высплюсь, завтра людей ошарашит очередная таежная сенсация.
Клуб оказался полуподвальным помещением. Просторным, с низким потолком, неоновой подсветкой по всему периметру и выступающей полукругом барной зоной. Здесь было многолюдно. Шумно. И невыносимо душно. Большей части публики нравилось это до одури.