Чтобы слышать друг друга, приходилась плотно прижиматься губами к уху. Объяснятся жестами и просто дать музыке поработить себя.
Макс этим пользовался напропалую. Крепко держал за плечо, прижимая близко к телу. И она, кусая губы, проскользнула рукой по его спине, от лопаток по борозде позвонка. Приобняла за поясницу, продев палец в петлю для ремня. Так и не поняла, густой белый дым впрыскиваемый дозировано с разных частей потолка или губы случайно касавшиеся ушной раковины, виной сбившемуся дыханию.
- Сначала топливо.
Она замотала головой. Но аргументы- пыль, когда Самойлов сильнее сжимает бедро, на котором оставил руку, посадив ее на высокий табурет. Встал настолько близко, что пришлось раздвинуть колени. Лиза чувствовала, как вибрирует, в такт ударам музыки, стул. Как шипит, намешанный барменом коктейль и пузырьки газировки разлетаются из расширенного горла бокала и колют ей ладонь.
А так же взгляд.
Пристальный, веселый. Макс смотрел на ее губы и ухмылялся. Был в этом вызов. И даже издевательски изогнул бровь, когда она решительно вынула трубочки, постучала по краю бокала и отложила их на столешницу.
- Оу, - было понятно только по движению рта. - Будем пить по-взрослому?
- Только один, - сказала она, для достоверности подняв вверх палец, - и ты отстанешь от меня.
Он коснулся своего уха и покачал головой: не слышит. Лжец.
Лиза отпила добрую порцию и не смогла не поморщится, чтобы не дать ни единого повода для насмешек. Если к резкому вкусу алкоголя приготовилась, то к бросившейся потоком в нос газировке - нет. Защекотало все лицо и сразу. Она схватилась за нос и принялась интенсивно его мять. Самойловский хохот был слышен даже сквозь интимный голос девушки в динамиках, певшей полуосиплым стоном читавшему куплет реперу, как она скучает и не хочет его терять.
В компании девушек было немного. Относительно основной массы сидящей на широкой, поставленной лицом друг к другу мебели. Диваны утыкалась одним краем в зеркальную стену, другим - в Кирилла со своей стеклянной спутницей, на макушке которой горели угли. Он стоял в проходе и размашисто жестикулировал. И судя по улыбкам, в том углу народ мог его слышать.
Лизе и в страшном сне не приходилось видеть, как она вступает под Самойловской рукой в скопище уверенно плавающих в обстановке полной ярких вспышек и мигающих селфи-фото телефонах. Ей бы плед и на балкончик. Это не хуже и не лучше - просто другое. Она любит тишину. И чтобы было меньше народу. А если веселиться, то застолье среди своих.
Не далась обратно в объятья и руку мягко вынула из его пожатия, когда они подходили ближе. От самойловского внимания это не ускользнуло, он резанул по ней взглядом, но промолчал. Оставил как есть, лишь за своим плечом, когда она сконфужено подняла руку в ответ на вялые приветствия. Девушки ее оценивали, подобное почувствует любая, знакомство на уровне инстинктов... Парням были интересны только парни. Им и дела не было, кто с Самойловым, кто по бокам, лишь бы было что-то мягкое под одной рукой и стопочка в другой.
Самая огромная ошибка в жизни - отказаться попробовать кальян. Кирилл практически убедил ее в этой простой аксиоме. Макс не пил, разговаривал с кем-то, зажав ее между подлокотником и своим бедром.
- Тончайший, нежнейший аромат зеленых яблок, - пропел парень, прикрыв глаза. - Тянущийся, остающийся на языке привкус, очищенного от смол, выращенного на склонах Индии, табака, замоченного в примесях меда и патоки. Густой, тягучий дым, посмотри... - выдохнул длинную струю. - Его практически можно потрогать.
- Я не смогу оценить всей прелести...
- Это то удовольствие, которое доступно даже слепым к своей удаче впервые в своей жизни попробовать, - вложил трубку в ее ладонь. - Главное расслабиться и дать дыму сделать свое дело.
Лиза скептически взглянула на него, Кирилл отступил, разводя руки в стороны, как мастера отступают не желая дополнительным штрихом испортить сотворенное ими произведение искусства. Перевела взгляд на волнистую трубку. На самом конце на нее смотрела резная, вставшая в стойку, кобра.
- Все, что этот дает попробовать, - повернулся Макс между делом, - бомбит в голове похлеще разорвавшейся петарды. Если ты опять одурманенная завалишься в мою кровать, не говори, что я не предупреждал.
Лиза улыбнулась, вспомнив Лондон.