— Куда отправимся, мальчики? — брюнетка, крепко держа мужскую руку обеими ладошками, обвела взглядом компанию. — Слышала, Зак устраивает вечеринку у себя дома, заглянем туда, Макс?
— Нет.
— Нет? — Девушка явно этого не ожидала. — Кирилл, может, ты его уговоришь?
Но парень, явно заинтересовавшись другой представительницей женского пола, помедлил. Прошептал что-то на ушко своей собеседнице, после всё-таки повернул голову, оглядел сначала Макса, потом брюнетку.
— Ир, я думаю, Самойлов немного устал, ему нужен отдых, а у меня другие планы. Как думаешь, я могу оставить на тебя своего лучшего друга?
Девушка расцвела, прижавшись сильнее к плечу Макса, от чего тот лишь хмыкнул в ответ.
— Конечно, Кирилл, ты оставляешь его в надёжных руках, — прошептала она, даря сладкую улыбку, полуобернувшемуся к ней Самойлову. Тот опустил руку, забираясь под короткую джинсовую юбку, слегка сжимая пальцами девичью задницу, и проговорил, чтобы слышала только брюнетка.
— Сейчас я не хочу оказываться в надёжных руках, хочу надёжный рот. Как думаешь, я могу оставить на него «своего лучшего друга»?
Ира осмотрелась по сторонам и спрятала лицо у парня на шее.
Что ж, с планами на вечер определились.
— Увидимся в универе, — бросил Макс, когда Кирилл приподнял бровь, стоило ему собраться покинуть их компанию.
— Ладно. Поход в «Пророк» не отменятся?
— Конечно, нет.
Самойлов бросил взгляд на ту, что всё ещё млела в объятьях друга, покачал головой и пошёл следом за Ирой, на ходу забирая свою долю выигрыша у Бенедикта. Сев за руль, он одобрительно прошёлся рукой по оголенной ноге подруги и тронулся с места, держа путь в известный им обоим отель, где они не раз снимали номер.
Потом была улыбчивая служащая, протягивающая им ключи от номера; лифт, где они зверски целовались, не обращая внимания на женщину, ехавшую вместе с ними, сторонившуюся ближе к противоположному краю, и коридор, в котором парень потерял уйму времени, прежде чем провести карточкой у нужной двери. Оказавшись в номере, Ира направилась в ванную, а парень — в спальню, высыпая содержимое карманов на прикроватную тумбочку в поисках презервативов.
Слушая приглушённые звуки льющейся из крана воды, Самойлов стянул с плеч куртку, достал полупустую пачку сигарет и вышел на балкон. Рассматривая огни простирающегося под ногами города, с зажатым фильтром в зубах, чиркнул зажигалкой. Расслабленно облокотился на перила, крепко затягиваясь. С нижнего этажа доносились отголоски музыки и смех, по улицам проезжали поредевшие ряды машин, а он стоял на балконе, выпуская дым в ночной воздух в ожидании недурного секса и как-то неожиданно для себя устало выдохнул.
Было что-то успокаивающее… То ли от ночного времени суток, то ли от уединённости номера. Но за весь пролетевший, казалось, за несколько часов день, сигаретка на балконе — тот же ингалятор для задыхающегося астматика.
Женские руки обвили со спины, а губы прошептали около самого уха:
— Пойдем внутрь?
Растянутый выдох.
— Докурю, и пойдем, — место невесомого поцелуя между лопаток сменила мягкость щеки. Ира, для удобства сцепив руки в замок у него на животе, замерла, не принимая видимо в расчет, что ткань свитера будет колоть её кожу.
Он тоже так поступал — ласки, или такие минуты близости… Не задумывался, игнорировал, не принимал в расчет.
А она молчала. Вдоволь дыша его одеколоном, пополняя исчерпывающие запасы памяти, где была ячейка с его запахами. Не зная, когда сможет надышаться им в следующий раз.
У них всегда так. Стабильность — всё, чего хотела она, и что никогда не давал он.
Она даже взбунтовалась как-то раз, захотела вывести на эмоции — переспала со злоебучим Звегенцовым, но ничего не вышло. Равнодушная стена — всё, что она получила тогда, а потом… А потом смирилась.
Самойлов не хотел вдаватся в причины этого. Бабы… Строят в голове сценарии душераздирающих драм. Лезть в это дерьмо не имеет смыла. Стоит умыть руки и отступить в ожидании, наблюдая как в женской голове тебя сначала проклинают, разрывают с тобой все связи, через время переживаний и странных умозаключений, прощают и возвращаются. А на деле голые факты — секс с одним; потом, в качестве протеста — с другим, и снова с прежним. Самойлов всегда относился к этому, как к выгулу собаки.
Почувствовав спиной ёрзанье, Макс медленно затушил сигарету.
— А кто та девушка, с которой ты разговаривал на парковке? Чем она тебе насолила? Ты был зол на неё.
Челюсти со скрежетом сжались. Парень выровнялся, оттесняя девушку назад. Поймав её заметавшиеся глаза своими, сдержанно прорычал:
— Какое. Тебе. Дело?..
— Д-да никакого, я просто…
— Просто не бывает, — крепкий захват пальцев, и вот они оба в номере, за порогом ветреного балкона. — Тебе лучше закрыть рот и не напоминать о ней.
— Извини, я не хотела портить тебе настроение...
— Поздно.
Толкнув девушку на кровать, Макс коротким движение схватился за горловину свитера, резко потянув. Ира, не пытаясь возражать, лихорадочно стаскивала юбку, одновременно страшась и взвинчивая желания до пика. Мужские руки клешнями вцепились в её кисти, разводя в стороны.
— Я хочу, чтобы ты стонала и больше не произносила ни одного членораздельного слова, — прошептал Самойлов ей в лицо.
И она стонала, громко, не сдерживаясь, скользя по поверхности мягких одеял от жёстких, сильных толчков. А после, греясь в тепле, считая равномерные поднятия мужской грудной клетки, отгоняла от себя странные воспоминания разговора. Свой вопрос обращенный к Кириллу: « Кто та девчонка?», что она задала, наблюдая за Максимом, разговаривающим с кем-то у машины, и ответное, чуть скривившееся выражение лица, говорившее ей, мол, забей… и просто не лезь.