Какие обиты гладким атласом, какие вязаными наволочками… Может даже самодельными…и в любое другое время Макс бы уточнил.
Подколол.
Но сейчас и ноги не шли.
Уселся-улегся и показалось вдруг, что нет ничего прекраснее этого места, и подушек этих, которые были везде и сразу.
Он не вписывался. Был слишком большим среди миниатюрный мебели. Лиза замерла на секунду с выуденными из холодильника овощами, чтобы рассмотреть.
Занял почти весь диван. На котором и Диана с Армани умещались свободно. С выражением наивысшего блаженства, даже глаза прикрыл.
Улыбнулась. И отвернулась к раковине.
Чем богаты, как говорится… Но судя по всему и простые голубцы с салатом из овощей покажутся ему изысканным блюдом. Он скорее всего не ел. И не спал…
Был…подавлен…и она не удержавшись, поежилась, вспомнив секундное чувство отчаяния, там, у подъезда, которое захлестнуло её, точно шквал ветра, стоило напоротся на острые истощение серые глаза, сразу у входа.
Ей такое видеть не приходилось.
И она больше не хочет.
Решительно стряхнула с себя оцепенение, сунув огурцы под напор прохладной воды.
И почти тут же задохнулась.
Вдохныула, а выдохнуть не смогла.
Мужские руки проскользнули по обе стороны и живой пресс легонько придавил к металлической кромке раковины.
Тазовые косточки уперлись в твёрдость, а по спине прошлась электрическая дрожь. Самойлов наклонился к уху.
Наклонился, чтобы рассмотреть из-за её плеча. Прижал щекой мешающие ему торчащие завивающиеся волоски и пояснил холодком куда-то в шею:
— Нужно мыть руки перед едой.
— Мм-г, — кивнула, часто и поверхностно задыша от долгого кислородного голодания, замерев и разведя руки в стороны.
Ладонью по ладони и капли попадали ей на майку.
Он был неспешен, дотошен. И дышал жаром от которого ежилась кожа, стягивалась. И Лизе даже не отстранится. Выгнутся бы, да всего и уперлась в острую скулу.
— Мне щекотно, — сказала.
Закрыла глаза. Откинулась назад. Руки расслабленно упали на столешницу по сторонам и с какой-то из, покатился и грохнулся на пол злосчастный огурец.
Армани был бы в восторге. Он считал, что упало - то самая лучшая в мире игрушка. Но сейчас и дела не было до его тихого скулежа за кирпичной перегордкой. Они в маленькой кухне. В своём маленьком мирке.
Макс склонился тут же, покрывая поцелуями открывшуюся шею. Жмуря глаза и упиваясь.
Голодная псина.
Мучающийся жаждой. На воду бьющую по пальцам плевать.
Подался сильнее вперёд и Лиза тихо ахнула от впившейся в низ живота раковины, от напора твёрдого тела, тесно прижатого сзади. Завила руку назад и зарылась в короткий волос на затылке.
Макс разводил рот широко и целовал жадно. Можно будет потеряться в границах новых и новых засосов. Но ему было мало. В рот попадал мелкий волос, опустив руки, ухватился за металлический скользящий край, прижимаясь ближе. Давя корпусом и пахом, которому стало тесно под извитой молнией джинс. И тут чуть сам не подавился стоном.
Лиза отпихнула его попкой. Получился не удар, а из-за плотного прижатия - давление в самое сосредоточенное место, что ждало нечто подобного, заходясь в пульсации.
Развернулась в его объятьях и обхватив ладонями лицо, нашла губы.
Доверчиво и смело.
Когда Диана интересовалась помогли ли делу её кирпичные шпильки, Лиза закусывала дрожащую губу, продолжая смотреть телевизор невидящим взглядом. Она ведь думала, что подобного никогда не повторится. Что она больше не почувствует пальцами эту жёсткую щитину. Лишь потому что посмела слово вставить. Не смогла проигнорировать женскую руку. Красивую, изящную...чужую женскую руку на её мужской груди. И едва продолжила снова говорить и встала в полный рост, хотя в тот момент скручивал парализующий душащий страх. И чувствуя как тот снова просыпается... засыпанный.. стряхивает с загривка песок её доводов и оправданий, она испуганно вцепилась Максу в грудь. Сжала в комок мягкий, пахнущий морем и хвойным лесом, хлопок. Он здесь.
Он все же приехал.
Целует так, словно не было на нем других рук. Никогда и никаких.
Только её.
- Стой.
Он разорвал объятья. Отстранился, развёл руки шире и стало сразу свободнее в пространстве между ним и мойкой. Продолжая опираться на руки, покачал головой. Отвернулся, уткнувшись ртом в собственное плечо. Хмыкнул в одежды.