Развел руки в стороны.
Видишь?
- Ну и ну, - покачала головой. - Вымыл за собой кружку... и как только на тебя девчонки все подряд не запрыгивают.
Макс соорудил из лица недоумевающую мину и пожал плечами:
- Я сам в шоке.
Сделал шаг, подхватил девичьи ягодицы и потянул на себя.
Лиза испуганно ойкнула, вцепившись пальцами в рубашку и, чисто машинально, обхватила его ногами.
- А нет, подожди, есть одна... - впился в подрагивающие от смеха губы, поудобней перехватив Князеву в своих руках. Нарочито громко отстранился, блаженно протянув: - М-мм... неужели она, наконец, вознаградит меня за все мои заслуги.
Направился с ношей в коридор, прижав ближе к телу, чтобы видеть путь.
Лиза позволила сместить себя в бок, обхватив для удобства мужскую шею рукой. Другой - уперлась Максу в грудь расслабленным кулачком. Оказалась близко к колющей щетине, едва не зацепляя ее носом. В груди отбойный молоток вместо размеренного пульса, даже дыхание дается с усилием.
- Чем же я могу отплатить? - сильнее стиснула бедра, чтобы не зацепиться в проходе и не снести пяткой мелочь под зеркалом над прихожей. - Могла бы согреть, но я уже пригласила его в квартиру. Могла бы утолить голод, - ощутила ягодицей напористый нажим пальцев и вся напряглась подобравшись на его руках, - но...кх-м, я уже его накормила...
- Князева, - вздохнул Макс. - Как тебе с такими выражениями удалось остаться девственницей?
Он не понимал. В воспаленном, пухнущем мозгу ее слова, как прочерки ножа на чистой коже. Согреть? Утолить голод? Он был не против. Его вставший колом член был бы не против. Предоставить ей такую возможность? Да хоть сотни. Нырнул в водоворот ее слабого цветочного запаха и чуть разноцветные круги не замигали перед глазами.
- А что я сказала?
Провисший вырез кофты, тоненькие руки, обхватывающие его шею. Запах зеленых яблок и сладость красных роз на острие игры, откуда-то из ложбинки грудей прямо под самым носом.
Ухватил первую попавшуюся ручку, потянул, - не то. Другую...
- Можешь позаботиться обо мне здесь, - пробубнил, заглянув за дверь.
Ванная вымощена кафелем с пола до потолка. В разноцветный узор из переливов всех возможных вариантов синего. От глубокого, насыщенно, до лазурного, тронутого зеленоватой дымкой. Взор терялся между пестрыми красками и пятнами разноцветных тюбиков. Слева стиральная машина, справа раковина, а вместо ванной - угловой стеклянный душ, с выпуклыми створками полукругом.
Князева заерзал у него в руках, и Макс не без сожаления, устроил ее на стиралке.
- Ты хочешь покупаться?
Он хочет запереться внутрь стеклянной капсулы вместе с ней. Хоть в одеждах. Хоть стягивая тяжелый намоченный свитер прямо там. Если она будет вспененной губкой и натрет его мыльными налитыми грудями, то ...
- Да. Я хотел бы покупаться, - потянул рубашку из-за пояса джинс, расстегнул тройку верхних пуговиц и манжеты. Подцепил ворот и выскользнул, оставив Лизу притесненной его бедрами, с бегающим, мечущимся взглядом. - Я насквозь пропитался. Эта гребаная хлорка, плесень, старость, - не удержавшись скривил рот, вспомнив затхлость больничного помещения. Затхлость палаты и материнского состояния. Затхлость каждого встреченного им лица. Отшвырнул брезгливо рубаху и вздохнул. - Запах там повсюду...
Закрыл глаза, тряхнул головой.
Нахер.
Он здесь. В ванной комнате, с зажатой между ног Князевой. Взял ее лицо в ладони и припал ко рту. Для достоверности. Для того, чтобы она ухватившись за его предплечья, потянулась к нему.
Чистая. Цветущая. С ароматом зеленых яблок.
Он едва не сдавил ее губу зубами.
- Я могу дать тебе свежую одежду.
Чего блять?
- У Дианы есть забытые майки. Чистые и отглаженные, честно.
Отклонился, сведя брови к переносице.
Не показалось.
Она это серьезно.
- Наденешь?
Конечно. Уже разбежался.
Неуклюже высвободилась из объятий и юркнула за дверь. Макс только брови поднял.
Это будет не просто.
Армани встретил радостно. Взметнулся с кучи одеял на распахнутом настежь балконе и помчался к ней, привиливая хвостом.
Лиза прислонилась к стене придерживая, стремящееся выпрыгнуть сердце, рукой. Едва заметила собаку. Ее нетерпение. Убежденность.
- Постой, малыш, - присела на корточки, уткнувшись в бархатную шкуру. - Тебе придется побыть тут сегодня.