И когда несла чью-то забытую давно футболку, говорила себе, что просто оставит под дверью и уйдет.
Дверью, что оказалась не запертой, судя по полоске света выжженной на противоположной стене. Самойлов не будет заботится о скромности.
Самойлову это и не нужно. Она закусила губу, вспомнив сухопарые предплечья, мышцы, что играли свою мелодию, перекатываясь под ее пальцами.
Он должен быть открыт всему миру. И стать чьим-либо достоянием.
Нервно потрепала торчащую нитку у горловины майки и пообещала...
Не взглянет. Уйдет.
Шум воды слышался у самого порога.
Не прилично это.
Есть крюк на дверце внутри, всего то и надо...
Створки запотевшие, и пар поднимался объемными клубами. Макс стоял спиной, ероша волосы грубыми коротки движениями. Кабинка в брызгах и она впервые пожалела об этом. Как завороженная, проследила за плечами, за мощной работой гребней широких мышц. Он был высок. И подтянут. Ровные ноги, рельефные бедра. И упругие небольшие ягодицы. Лиза едва не сгорела со стыда, когда увидела на них проступившие ямочки при движении.
Отвернулась.
Повесила майку на крюк и скрылась в своей комнате.
Вцепилась в спинку крутящегося кресла, как в последний оплот здравомыслия в этой квартире.
Веки опустились, выдох вышел неровным, но долгим. Какие учат делать в моменты овладения страхом.
Макс обещал, что уйдет к Кириллу.
Но она сама в это не верила.
Нет. Не так, она не хотела в это верить. И вряд ли сейчас можно у кого-то спросить совета, и нет сомнений, что жажда в тех серых глаза, таких прозрачно-льдистых поглотит ее этим вечером.
И не затем ли она впустила его в дом?
Не затем ли оставила собаку в другой комнате?
Неужели понимает? Да. Но руки не прекращают дрожать.
Прошлась по комнате, нервозно постучав кулаком в ладошку. Тронула изогнутый, морщинистый корешок учебника и тут же одернула руки.
Ерунда какая.
Дверь в коридоре скрипнула. Макс появился с влажными взъерошенными волосами, на пару тонов темнее обычного цвета. Несколько капель на плечах и голая грудь. Махровое полотенце завернуто на бедрах, а он не спешен, спокоен. Словно тысячу раз появлялся перед ней в подобном виде, и столько же она терялась в полыхающем жаре.
- Ты н-не одет,- она не узнала свой дрогнувший голос.
- Не одет, - кивнул он. Взялся за полотенец. Лиза еле успела взять под контроль судорожный вздох, когда он смахнул его и... оказался в белье.
- Что это, Князева?
- Где? - взметнула испуганный взгляд вверх, от темных боксеров к лицу, почувствовав его пальцы на щеках.
- Здесь вот. Было только что.
- Я не пон...
- Разочарование, - усмехнулся Макс. - Здесь и сейчас было разочарование.
Фыркнула отходя и пальцы соскользнули с ее щеки.
- Нет...
- Ты расстроилась, что я не обнажен? Судя по тому, что ты притащила мне одежду, я решил трусы оставить на себе.
- И где футболка?
- Там, где ты ее оставила.
Он не сносный.
Честное слово, несносный. Завалился на постель, уперся спиной в стену. На обоях останется влажный след от его волос.
- И что теперь?
Ему тоже интересно. Ведь раньше был уверен - стоит решиться трахнуть Князеву и мир сожрет его. Разверзнутой адской бездной. Но вместо этого, на него смотрят зеленые глаза и он уходит на дно.
Без крика и без воплей. Принимая свою участь с каким-то елейным чувством умиротворения.
Он взял ее руку и потянул на себя.
- Ты же у нас всезнайка. Понимаешь, что будет дальше.
Она покорно вскарабкалась на его колени, прислонилась лбом к его лбу и кивнула.
- Боишься?
- Немного, - провела пальцем по впадине на груди и проговорила еще тише. - Боюсь, что все это окажется розыгрышем, - нашла взглядом его глаза и позволила увидеть дрогнувшие ресницы. - Что кто-то выпрыгнет и объявит, что меня снимала скрытая камера. Каждый раз так, когда ты меня целуешь.
Это не страх.
Она не доверяет ему.
Ведь Макс сейчас не доверяет даже собственным мозгам. Угомонил задребезжавшую по коже рябь мурашек от ее бездумных поглаживаний и стиснул челюсти. Подхватил края ее кофты, потянув наверх.