Кожа под одеждой белая, почти прозрачная. Кружевная, невесомая, белая ткань с красной лентой под грудью. Лифчик не держит форму, Макс отшвыривает завопившие в черепушке голоса, крики, что твердят ему взять себя в руки, будто знают - этому безумию нет продолжения. Но хер вам... Сейчас Самойлов уверен как никогда. Хочет, до вдернутых на плахе всех его бесов, сделать правильно. Попытаться.
Бороться.
Огладил мягкие полушария, темнеющую ореолу под тонкой тканью и понимает: бороться.
За, может, уродское, искривленное, вымученное в нем годами, рожденное из далекого времени школьных лет, желание - быть рядом с ней.
Лиза вздрогнула и разомкнулись налитые губы, как только сжал затвердевший сосок.
Проблеснула тонкая, влажная полоска и горошина вершины языка.
Девчонка выгнулась в спине, толкнулась к его телу, врезаясь ему в грудь. Выдохнула...
...залип на этом рту, который в нескольких сантиметрах...
Она может быть его?
В глазах, в зеленых радужка он прочел обещание, что так и будет. Только ему нужно побороться. А она будет тылом. Прикроет спину, как накрыла ладонями, погладила лопатки и поднялась к шее, зашевелив пальцами волосы на затылке.
Он сделал этот шаг. Пропал без вести.
Ухватил двумя пальцами подбородок, вынудив взглянуть в глаза.
- Я никогда не хотел бы "наиграться".
Прости, меня Князева. Я слаб перед своими желаниями.
Они надо мной всевластны.
Ты надо мной...
На коленях. Замерла.
Вобрала, кажется, в себя, до последний клеточки этим всеобъемлющим взглядом. Подалась губами, напористо пробравшись сквозь его крепкий хват, что смял кожу на подбороке и впилась поцелуем. Может помогла руками на его затылке, Максу даже не заметить. Закрыл глаза и улетел.
Развернул на постели, опустил на покрывало, практически испугавшись невесомости,с которой она под ним. Острые коленки стиснули бока,волосы полезли в глаза, а он уже вылизывает кожу под ухом. Слишком влажно, слишком мокро, пожалуй.
Но ей, похоже, нравится.
Нравится тебе, Князева?
Что ты от меня ждешь? Как ты хочешь это сделать со мной?
Выгнулась дугой. Подставляя под жадные губы выпирающую ключицу, округлость плеча, а руки сами собой убирали преграды на пути - стянули лямку лифчика сначала к локтю, но его девочке невтерпеж, потянулась, помогая освободится. Даже сама...
Сама стянула лямку с другой стороны, задыхаясь, так откровенно задыхаясь, что Максу все ясно, как белый день. Лиза хотела быть медленней. Дать ему вертеть ее, словно фарфоровую куклу, но желание... Она ничего так явно и остро не желала в своей жизни.
Это больше, чем пересушенная глотка перед стаканом воды. Это выше самых низменный потребностей. Но она так стремится к нему, что ей все равно кто и как увидит ее порыв. Как могут поставить в укор, отшвырнуть обратно в душу, насмехнуться. Ей будет плевать. Есть только этот момент, в котором она обхватила мокрые волосы и вода выступила сквозь стиснутые пальцы. Двигаясь вслед, к вершинке, что Макс стиснул зубами и втянул в рот.
Вдохнула больше воздуха в легкие, подалась навстречу и рот, да, сухой от постоянных скребучих выдохов.
Смял второе полушарие грубо, не сдерживаясь. Отвязав все, что лаяло и рвалось на поводках все это время. Она издала нечленораздельный звук ему в волосы. Больно?
Наслаждаешься?
Как и он, с распирающим давлением и тянущим ощущением в районе лобка.
Ох, ты ж, блять...
Не кончить ли он готов от этих звуков? Которых стало больше, когда он попробовал и вторую грудь. Оставил блестящий от слюны сосок и закрыл ей рот губами, чтобы заглушить, иначе изольется тут же. Упираясь в натянутый, из-за разведенных ног, шов ее брюк.
Она ответила. Уже знающая движения его языка в сводах теплого неба. Скользнула ладонью на плечо, чуть сжала.
Тяжелый? Возможно. Есть ли кому до этого дело?
Наплевать.
На одежду и слишком жаркий воздух.
Макс отстранился, любуясь видом сползшего на живот бюстгальтера. Перекошенного, тряпичного. Поцеловал пупок жадным, мокрым поцелуем и потянулся к застежке брюк.
Лиза лежала, тяжело дыша. Следила за его движениями каким-то загипнотезированным, затуманенным взглядом. Только грудная клетка высоко и часто поднималась.