На заднем дворике, где Атрей лежал рядом с мертвым вервольфом, было уже совсем темно.
Тело мальчика в такой мгле почти не отличалось от черной шерсти чудовища. Атрей больше не пытался вырваться из железных тисков. Он был в полузабытьи и снова грезил о пурпурных буйволах и Травяном море. К нему опять направлялся тот буйвол, которого он не убил. Атрей звал к себе друзей-охотников, но никто не отзывался. Атрей окликал своего верного коня Артакса, но нигде не было слышно его веселого ржания. Он звал Детскую Королеву, но тщетно. Больше он ничего не мог ей объяснить. Он не стал охотником, не стал посланником, он стал никем.
Атрей сдался.
А потом почувствовал другое: Ничто! Должно быть, оно подошло уже совсем близко. Его могучее притяжение вызывало у Атрея тошноту. Он выпрямился и со стоном рванул ногу. Но зубы не отпускали его.
Может, в этом было его счастье. Не удержи его зубы Гморка, вряд ли Фухур еще застал бы его здесь.
— Атрей! Где ты, Атрей! — вдруг послышалось с высоты.
— Фухур! — закричал Атрей. Он приложил ладони рупором ко рту. — Я здесь!
И тут он увидел в небе живую молнию, сперва очень высоко, потом все ближе. Атрей кричал и кричал, везучий дракон отвечал ему своим колокольным гулом — он уже высмотрел в темноте то место, где был Атрей.
Задний дворик оказался тесен для приземления, и Фухур зацепил какую-то крышу. С грохотом обрушились балки чердака, Фухур поранил кожу и шлепнулся рядом с Атреем на мокрую, грязную землю. Он встряхнулся, фыркнул, как собака, вылезшая из воды, и сказал:
— Наконец-то! Вот ты где торчишь! Кажется, я вовремя успел.
Атрей молча обнял его за шею и зарылся лицом в белую гриву.
— Идем! — торопил Фухур. — Скорее садись на меня, летим!
Атрей отрицательно покачал головой. Только теперь Фухур увидел, что нога Атрея закована в пасти вервольфа.
— Сейчас, — сказал он, вращая рубиновыми глазами, — не беспокойся!
Он схватился обеими лапами, пытаясь разомкнуть челюсти Гморка, но зубы не поддались. Фухур кряхтел от усилий, но ничего не выходило. И никогда бы ему не освободить своего маленького друга, если бы не везенье. К счастью, оно сопутствует белым драконам и их друзьям.
Когда Фухур склонился над головой Гморка, чтобы получше разглядеть в темноте его челюсти, амулет Детской Королевы коснулся мертвого вервольфа. В то же мгновение челюсти разжались сами, и Атрей очутился на свободе.
— Ого! — вскричал Фухур. — Ты видел?
Но ответа не получил. Он стал звать Атрея, искал его на ощупь в темноте — друга не было. И тут он понял, какая сила вырвала у него Атрея: подступающее Ничто. Но Фухура хранил АУРИН.
Атрей сопротивлялся тщетно. Это было сильнее его воли. Он упирался, а ноги не слушались. Всего несколько шагов отделяли Атрея от гибели, когда Фухур рванул его за длинные волосы и взмыл вместе с ним в ночное небо.
Башенные часы пробили девять.
Ни Атрей, ни Фухур не могли потом сказать, сколько времени они летели сквозь кромешную тьму и была ли то действительно ночь или что-нибудь другое. Может, время для них вообще остановилось, и они просто зависли неподвижно в безграничной темноте. Для Атрея это была самая длинная ночь из всех, пережитых им. Для Фухура тоже, а ведь он был много, много старше.
Но и самая длинная ночь когда-нибудь кончается. И когда забрезжил рассвет, на горизонте показалась Башня Слоновой Кости.
Тут придется сделать небольшое отступление, чтобы объяснить некоторые географические особенности Фантазии. Земли и моря, равнины и горы не имеют там своего определенного места, как в человеческом мире. Карту Фантазии было бы невозможно составить. Там никогда нельзя утверждать, что такая-то страна граничит с такой-то. Даже стороны света меняются в зависимости от местности. Лето и зима, день и ночь чередуются там в каждом краю по-своему. Можно пересечь раскаленную зноем пустыню и очутиться в арктических льдах. В том мире слова «близко» и «далеко» имеют иное значение и зависят от состояния души и от стремления путника. Поскольку Фантазия безгранична, ее центр может быть повсюду — или, лучше сказать, он отовсюду равно удален. А центром Фантазии как раз и была Башня Слоновой Кости.
Атрей, очнувшись, обнаружил себя на спине дракона, хотя не мог вспомнить, как очутился там. Он помнил только, что Фухур рванул его вверх за волосы. Укутываясь в плащ, продрогший Атрей заметил, что плащ потерял свой пурпурный цвет и стал серым. То же произошло с его кожей и волосами. В прибывающем свете утра он увидел, что и Фухур стал похож на обрывок тумана. Оба они слишком близко подошли к Ничто.