Мы отработаны эпохой, ненужный материал, и пусть.
Здесь я стою и здесь останусь, сгорю в огне и вновь восстану,
Я вечен, покуда существует жизнь.
Я часть, как тень.
IX - Бледная луна сияет шесть безнадежных ночей
Один: Ее лицо плавится, она смеется, падают капли на пол,
Ритмично стучат по паркету черным кровавым дождем.
Кричит «смотри на меня!», «смотри как теряю я плоть!»;
Ее лицо сползает на пол, острые пальцы раздвигают пустые глазницы,
Жидкая тьма льется из бездны, смех не стихает, влечет за собой.
«Неужели я не прекрасна? Чего ты боишься?» я начинаю смеяться,
Из мертвого рта вырываются жадные руки богов.
Два: Два миллиона лет и день назад был храм тот возведен,
Камень из костей, фундамент из людей, по центру трон из пальцев и ногтей;
Под тенью черных пирамид ряды рабов несли дары -
Свои сердца, свои тела - тому, кто криком бездну призывал,
Кто тьмой живой блевал, мостя пути хозяевам извне.
И зло древнее звезд взяло пески пустынь, ветра востока не выдержали, сгнили,
На многие лета погибла жизнь, на целые эоны все оказалось позабыто.
Три: Так знай, иные земли есть, где светят чуждые светила,
Где скрытые за гранью миров кричат дворцы из черной плоти,
Далекая страна волнующих чудес, владенье монстров и богов.
Там оживает пустота, а тело лишь придаток тени, паразит,
Там статуи царей без имени бредут по берегам пустых морей,
И правят формы полные гротеска, а также те, кто служит им.
Там познается мера мер, конец и суть, твой разум, что открывает новый путь.
Четыре: Я жаждал не смотреть, а видеть, проникнуть в суть вещей;
Упорно странствовал по свету, от площадей Берлина, до азиатских гор,
Пересекал великие пустыни, терзаемый жарой,
Средь сумрачных притонов мудрецов дарил мне опиум виденья,
Но все не то, пустое все!
Покуда в дельте Нила, долине солнечных богов…
мне проведенье музу подарило;
В ее сиреневых глазах плескался рок, язык выплевывал ответы,
И губы цвета ночи увещали «тебе я правду покажу».
Пять: Различные есть двери, ты должен осознать,
Что есть порог и что есть ключ, и есть Врата.
Понять – материя на все одна, а значит мы есть мера, мы есть суть.
Глаза, и рот, и звук - вот шифр для правителей, владык давно погасших звезд,
Твой разум беспокойный покажет новый путь, ведущий прочь из сливов мрака,
Глубины гноя запределья владык назад вернут.
На месте трупа храма я стану дверью отверстою, внимательно смотри, ты - ключ.
Шесть: Шесть дней бескрайней ночи, шесть безнадежных дней, увидел я в экстазе,
Раздробленных костях и черной рвоте Врат.
Сияет бледная луна над черною пустыней, гниют опять восточные ветра,
Шесть дней – конец всему, мы снова вымираем, они нас видят. Они идут.
X - Носферату жив опять и скачет через Трансильванию
Кровавая луна Карпаты алым затопила,
Скатилась на долины багровая волна, и сонные поселки в пучину погрузились.
Промчался в полночь всадник-Смерть,
Взметнул цветы равнин, оставив эхом жуткий хохот,
И даже расхитители могил страшась покинули погосты.
Это Трансильвания, ночь, восемнадцать двадцать пять,
Струясь прольется кровь невест,
Ведь в руинах замка тьмы Носферату жив опять!
Землей могил наполнена карета, готова устремиться в путь,
Трепещут на ветру как крылья бури черные одежды,
Того, кто правит ею когтистою рукой.
Грохочет черный катафалк безлюдными дорогами, сливаясь с темнотой,
И волчьи стаи воют вслед, приветствуя его.
Он слышит стук сердец и пульс, клыки отметят брачный поцелуй,
Туманным утром мрачные процессии в гробах жен монстра унесут.
Носферату жив опять и скачет через Трансильванию,
Смертью отмечая извилистый маршрут.
Скрипят ступени лестницы, живая тень крадется по стене,
С руками длинными как ветви, все ближе, ближе, бесшумно, словно дым,