– Скажи-ка, у тебя молоток и гвозди есть? И вообще инструменты какие-нибудь?
– Что-то есть, – от взгляда голубых Настиных глаз Саньке стало жарко. – А тебе зачем?
Санька объяснил.
– Тын? – переспросила Настя.
– Ага, – подтвердил Санька. – Он у тебя, гляжу, совсем развалился. Надо поправить.
Настя молчала, словно в задумчивости.
– Должен же я как-то тебя отблагодарить за гостеприимство, – привёл Санька последний аргумент.
– Да, конечно, – рассеяно ответила Настя. – То есть ничего ты не должен. Но если хочешь… В смысле, спасибо тебе. Я сама хотела, но всё руки не доходили.
– Не женское это дело – тын чинить, – важно произнёс Санька.
– Ну-ну, – усмехнулась Настя. – Пойдём, покажу, где инструменты… мужчина.
После этих слов у Саньки словно выросли крылья, а плечи стали шире, минимум, на пядь. С каждой стороны. Что тын! Он бы, наверное, избу новую взялся срубить, возникни такая надобность. Хотя не имел ни малейшего понятия в деле рубки изб. Впрочем, он и тыны, они же изгороди и заборы, в жизни своей не чинил. Правда, с молотком, гвоздями и пилой худо-бедно управляться умел.
Работа оказалась не слишком сложной, но трудоёмкой. Нужно было заменить подгнившие опоры и поперечины на новые, а для этого отправиться в лес с топором и пилой, потому что магазина со стройматериалами поблизости не наблюдалось. А перед этим наточить топор и пилу напильником (спасибо прадеду Алексею Ивановичу – показывал, как это делается!).
На поиск, заготовку и доставку материала ушёл весь день. Ворон помогал Саньке находить подходящие деревца в Неживом лесу (без него за день Санька бы вряд ли управился); Настя готовила обед и хлопотала по хозяйству. На второй день, с самого утра, Санька приступил к починке. Старое и гнилое убирал и складывал в кучу. Затем вымерял и отпиливал новые опоры и поперечины. Гнилого и старого вышло больше, чем он рассчитал изначально, поэтому пришлось ещё один раз сходить в лес.
Всего на работу у Саньки ушло полных три дня. Но сделал, как надо – самому было приятно глядеть. Хотя ладони покрылись свежими мозолями, а мышцы ныли от непривычной нагрузки. А главное, Настя была рада! Санька видел это по её сияющим глазам и улыбке. И на слова благодарности юная хозяйка тоже не скупилась. Не говоря уже о завтраках, обедах и ужинах. Так что к концу третьего дня, вечером, Санька лёг спать воистину счастливым человеком. А когда проснулся, вскочил и умылся (заодно полюбовался новым тыном – отлично получилось!), то подумал, что надо бы сегодня хворосту натаскать и дров наколоть – запасы к концу подходят.
Гоша тоже уже проснулся и деловито расхаживал туда-назад по столу. На каждый пятый шаг он взмахивал крыльями, подскакивал-взлетал на десять-пятнадцать сантиметров, снова опускался и продолжал шагать, цокая когтями по доскам.
Цок-цок-цок-цок. Прыг! Опустился. Цок-цок-цок-цок. Прыг! Опустился. Цок-цок-цок…
Некоторое время Санька, как завороженный, стоял у двери и наблюдал за вороном. Наконец, Гоша обратил на него внимание.
– А! – воскликнул-каркнул он (из чего Санька заключил, что настроение у птицы оставляет желать лучшего). – Проснулся – встрепенулся, явился – не запылился. Доброе утро, дорогой напарник, хотя лично я ничего доброго в нём не вижу.
– Доброе утро, – поздоровался Санька. – И что это было?
– Смотря что ты имеешь в виду.
– Всё, – коротко ответил Санька и направился к печи, чтобы достать кашу, которую Настя сварила с вечера, и чайник. – Твои действия и твоё настроение.
– Это была зарядка, – сообщил ворон. – Некоторые, знаешь ли, по утрам перед завтраком и водными процедурами делают зарядку. Например, я. Что же касается настроения, то позволь задать мне только один вопрос. Можно?
– Задавай, – разрешил Санька, ставя на стол сначала чугунок с кашей, а потом чайник. – Я сегодня добрый.
– Оно и видно. Так вот, вопрос. Что ты собираешься делать после завтрака?
– Ну… вообще-то, сходить за хворостом и нарубить дров.
Санька поставил на стол три миски (две большие и одну – для Гоши – поменьше), положил ложки.
– Ты, значит, у нас мастер по заготовке дров? – с нескрываемым сарказмом осведомился ворон. – И сколько берёшь за работу?
– Не понимаю, что тебе не нравится. Она – девочка, одна живёт, со всем самой приходится справляться, не видишь? Надо помочь.
Гоша вспорхнул на полку, подвешенную примерно на уровне роста Саньки.
– Ну-ка, подойди, – попросил он сильно каркающим голосом. Даже не попросил. Велел.