Варенье оказалось из зеленики, кислой ягоды с пряным ароматом, которая сразу же мне понравилась; это оказалась одна из немногих вещей, которые произвели на меня приятное впечатление чуть ли не в первый же день после моего прибытия на Средний Палец. Я прилетел сюда глубокой зимой.
— Итак, вы решили повесить нас на городской площади? — бодро сказал я.— Или это будет простая тайная казнь?
— Если бы вас было необходимо убить, это уже бьгло бы сделано.— (Прекрасное чувство юмора.)
— Тогда что же явилось предметом обсуждения?
Он подлил себе чаю.
— Придется подождать. Мне потребуется одобрение Целого Дерева,— Это означало отправку сообщения на Землю и обратно, что должно бьгло занять по меньшей мере десять месяцев.— Но предварительное согласие состоит в том, чтобы отослать вас с моего благословения. Дать вам временной челнок.
— Зато при этом,— подхватила Мэригей,— вы избавляетесь от полутора сотен опасных мятежников.
— И это еще не все. Уже сейчас каждый из вас представляет собой изумительный анахронизм. А только представьте себе, какую ценность вы обретете через сорок тысяч лет!
— Живые окаменелости,— сказал я.— Блестящая мысль.
Он на мгновение задумался: слово было незнакомым.
В знакомом ему мире не имелось никаких настоящих окаменелостей.
— Да, и в строении тела, и в образе мыслей. В том смысле, в каком я сам связан со своим родоначальником. Я должен сам подумать об этом.
Мне показалось, что он имел в виду то, что на их языке означало «коллективное л».
— Вы сказали, что принималось два решения,— заметила Мэригей.— Связанных между собой.
— Второе решение — это как бы зеркальное отражение вашего.— Он улыбнулся.— Вы знаете, я очень люблю людей. Меня всегда очень печалило, когда я видел, как вы живете исковерканной жизнью.
— Исковерканной... нашим индивидуализмом? — решил уточнить я.
— Именно так! Неспособностью слиться с Деревом и разделить свою жизнь с миллиардами других.
— Ну что ж, нам предоставили выбор, когда увольняли со службы. У меня было более двадцати лет, чтобы пожалеть о том, что я не присоединился к вам, но пока что я по-прежнему рад, что не сделал этого.
— Да, у вас был выбор, и некоторые ветераны приняли другое решение.
— И сколько же их было? — поинтересовалась Мэригей.
— Вообще-то меньше одного процента. Но Человек был тогда для вас новым и странным. Дело в том, что с тех пор, как вам предложили выбор, прошла уже сотня лет — почти триста земных лет. Население Среднего Пальца дошло за это время до двадцати с лишним тысяч, а этого более чем достаточно для того, чтобы поддержать жизнеспособную генетическую базу. Так что я хочу снова предложить людям выбор.
— Любой желающий сможет стать вами? — Я имел твердое убеждение, сходное с предчувствием, что детям следует остаться со мной.
— Нет, это могут быть только несколько особей из поколения, те, кто пройдет тест на пригодность. И они, конечно, не станут по-настоящему мною: их генетическая структура будет неудовлетворительной. Но все равно, они окажутся листьями Дерева.— Он улыбнулся, и выражение его лица не показалось мне снисходительным.— Для вас это звучит ужасно, не так ли? Вы называете нас «зомби».
— Мне представляется, вас уже и так достаточно на этой планете. Не считая десяти миллиардов, или сколько вас там, на Земле. Почему бы не предоставить нас самим себе? Ведь первоначальный план был именно таков.
— Эта идея совместима с первоначальным планом, только гуманнее, чем он. Вы не видите этого, потому что вы слишком старомодны.
— Ну что ж, по крайней мере, у нас есть десять месяцев, чтобы привыкнуть к мысли.— (Чтобы убедить Билла и Сару.)
— О, дело здесь не только в космическом корабле. Я могу забежать вперед: и если Целое Дерево не будет согласно, то воздействовать придется лишь на немногих людей. Но я знаю себя; я знаю Дерево. Никакой проблемы не будет.
— Но те, кто присоединится к вам, все же останутся человеческими особями? — спросила Мэригей.— Они смогут все так же жениться и иметь семьи?
На лице Человека появилось озадаченное выражение.
— Конечно нет.
— Но будут ли они хотя бы способны на это? — добавил я.
— О, нет. Они должны будут согласиться на стерилизацию,— Он потряс головой,— Вы не понимаете. Вы говорите, что меня больше чем достаточно. На самом деле это вас слишком много.