Мы не говорили об этом ни слова, пока не покинули здание.
— Проклятье. Мы должны были догадаться об этом и опередить их.
— Должны были,— согласилась Мэригей.— А теперь мы должны вернуться обратно и объясняться с такими людьми, как Макс.
— Да, но тельцианина убьет не Макс, и не такой, как он. Это будет кто-нибудь, уверенный, что он покончил с войной. А однажды окажется, что это не так.
— Кто-то вроде тебя?
— Мне так не кажется. Черт возьми, я не покончил с войной. Билл утверждает, что именно поэтому я и убегаю.
— Давай не будем думать о детях,— Она обняла меня за талию и довольно сильно толкнула бедром,— Давай вернемся в гостиницу и активно не будем думать о них.
После приятного перерыва, во время которого мы не думали вообще ни о чем, оставшиеся полдня мы потратили на посещение магазинов. Покупки мы делали как для себя, так и для друзей и соседей. Никто в Пакстоне не имел больших денег; наша экономика в основном базировалась на обмене, а каждый взрослый ежемесячно получал из Центруса чек на небольшую сумму. Это очень походило на универсальное пособие, которое нам выплачивали, когда мы в последний раз были на Земле.
Эта форма денежного обращения хорошо годилась для Среднего Пальца, так как здесь никто не стремился к роскоши. На Земле люди были почти одинаково бедны, но их окружали постоянные напоминания о недосягаемом богатстве. Здесь же все вели примерно одинаковую простую жизнь.
То и дело заглядывая в список, мы катили тележку по мощеному тротуару. Нам пришлось сделать с полдюжины остановок. Травы, струны для гитары, тростниковые язычки для кларнета, наждачная бумага и лак, кристаллы памяти, набор красок, килограмм марихуаны (Дориан любил ее, но у него была аллергия на растущие в наших местах разновидности конопли). Потом мы пили чай в кафе на тротуаре и разглядывали проходивших мимо людей. В том, чтобы смотреть на множество незнакомых лиц, была своя прелесть.
— Интересно, как все это будет выглядеть, когда мы вернемся?
— Даже не могу себе представить,— отозвался я,— ничего, кроме античных руин. Ты возвращаешься по истечении сорока тысячелетий человеческой истории и что видишь? Полагаю, что там даже не будет городов.
— Не знаю. Давай постараемся запомнить, как все это выглядит.
На улице перед нами один автомобиль въехал в зад другому. Обоими управляли Человеки; они вышли и молча осмотрели повреждение, которое оказалось совсем небольшим: просто вмятина в бампере. Они кивнули друг другу и возвратились на места.
— Ты думаешь, что это был несчастный случай? — поинтересовалась Мэригей.
— Что? О... Пожалуй, нет. Скорее всего.
Срежиссированный урок на тему «Как приятно нам жить на свете». Насколько хорошо Человек ладит сам с собой. Случайное происшествие такого рода прямо перед нами маловероятно: слишком уж маленькое здесь было движение.
Затем мы еще с час развлекались услугами массажистки и массажиста, после чего сели в автобус, идущий в Пак-стон.
По возвращении я совершил набег на библиотеку, чтобы выяснить, что мы делали сорок тысяч лет назад. Оказалось, что «нас» тогда просто-напросто не было — Землю населяли немногочисленные поздние неандертальцы. Они умели высекать огонь при помощи кремня и делать несложные каменные инструменты. Никаких сведений о языке или искусстве, не считая примитивных петроглифов, обнаруженных в Австралии.
А что, если Человеки разовьют у себя свойства, столь же глубокие и важные, как язык и искусство? Они будут способны разделить их с нами лишь в той же степени, в которой мы можем «разговаривать» с собаками или снисходительно восхищаемся каракулями, «нарисованными» пятерней шимпанзе?
Мне казалось, что возможен лишь один из двух исходов: исчезновение расы или ее реальное полное изменение. Но и в том и в другом случае мы, сто пятьдесят беглецов, окажемся в полном одиночестве. Нам придется либо восстанавливать расу, либо доживать свой век в качестве бесполезного атавистического придатка.
Я намеревался держать это умозаключение при себе. Как будто никто другой до этого не додумался бы. И первым публично, или, по крайней мере, наполовину публично, об этом заговорил Альдо Вердер-Симс.
Глава 2
— Мы будем казаться им столь же чужими, как тельциане кажутся нам,— заявил Альдо,— если, конечно, они смогут прожить сорок тысяч лет, в чем я лично сомневаюсь.