— Для меня не существует никакой проблемы выбора,— сказала Тереза.— Бог послала нас в это паломничество, чтобы вернуться и начать все сначала. Она прервала наше движение вперед, чтобы испытать нашу веру.
— Вы не сможете начать снова,— заметила Диана.— У вас есть десять тысяч замороженных доз спермы и яйцеклеток, но никто из вас не знает, как их размораживать и соединять.
— Мы будем делать младенцев старым способом,— бодро заявила Тереза.— Кроме того, у нас есть еще много времени, чтобы научиться всему этому. Мы освоим твое искусство.
— Нет, не освоите. Вы умрете с голоду или замерзнете здесь. Это не бог забрал антивещество, и оно не вернется на место.
Тереза улыбнулась.
— Ты говоришь это, только основываясь на своей вере. А известно тебе не больше, чем мне. И моя вера так же хороша, как и твоя.
Как я хотел бы вбить ей в башку немного здравого смысла! Я даже подумал о том, чтобы перестрелять их всех усыпляющими патронами и в бессознательном состоянии погрузить в шлюпку. Но почти весь совет оказался против этого, а Диана не была уверена в том, что она сможет должным образом уложить людей в систему временного прекращения жизненных функций без их собственной осознанной помощи.
— Я буду молиться за вас всех,— сказала Тереза.— Надеюсь, что вы все уцелеете и обретете хорошую жизнь дома.
— Спасибо.— Мэригей посмотрела на часы.— А теперь возвращайся к своим людям и сообщи, что в девять ноль-ноль корабль закроет эту дверь и разгерметизирует отсек. Мы сможем взять кого-нибудь, любого из вас, до восьми ноль-ноль. После этого вы должны будете остаться здесь и... будете предоставлены собственной участи.
— Я хочу пойти с тобой,— сказала Диана,— Попробовать использовать еще один, последний шанс, чтоб образумить их.
— Нет,— отрезала Тереза.— Мы слушали всех вас, и корабль дважды повторил свои аргументы. Мэригей, я передам им твои слова. Мы ценим ваше беспокойство.
Она повернулась и выплыла за дверь.
В этой части корабля имелся лишь один туалет, приспособленный для использования в условиях невесомости. Из него вышел бледный, как снег, Стивен Функ.
— Ваша очередь, Уильям.
Препарат, который выдала нам Диана, был на вкус похож на мед, в который добавили скипидара. А эффект от него был такой, словно кишки промывали кипятком из брандспойта.
Когда я в юности изучал антропологию, то прочел про африканское племя, которое круглый год питалось хлебом, молоком и сыром. Один раз в год они забивали корову, чтобы объесться жиром, так как считали, что понос — это дар богов, священное очищение. Это снадобье понравилось бы им. Даже я испытал благоговение. Честно говоря, я ощущал себя одной большой полой трубой.
Покончив с очищением, я выплыл наружу.
— Можешь позабавиться, Чарли. Это потрясающее впечатление.
Диана помогла мне присоединить биодатчики и различные трубки, густо покрытые смазкой, помогавшей расслабить мускулатуру. Весь этот процесс оказался гораздо проще, нежели в тот раз, когда я возвращался после своего последнего сражения. Видимо, им удалось за последние столетия узнать что-то новенькое.
Я почувствовал бедром левой ноги, возле паха, не то удар, не то шлепок, и нога сразу начала неметь сверху вниз. Я знал, что это последний акт, подсоединение шунта, через который моя кровь вытесняется полимерным кровезаменителем.
— Подожди,— послышался голос Мэригей. Она наклонилась над гробом, взяла мое лицо обеими руками и поцеловала меня,— Увидимся утром, любимый.
Не зная, что сказать ей в ответ, я лишь кивнул, уже погружаясь в сон.
Глава 2
Я не успел узнать, что пять человек из компании Терезы в последний момент изменили свои взгляды и присоединились к нам, так как уже находился в странном месте, которое мне предстояло занимать в течение следующих двадцати четырех лет.
Все пять шлюпок были выброшены из «Машины времени» одновременно, так что у них был шанс попасть домой с разницей всего в несколько дней или недель. Различие в силе тяги, выражающееся в седьмом или восьмом знаке после запятой, могло за двадцать четыре года обернуться изрядным временным промежутком.
Наши скорлупки сориентировали курсы на Средний Палец и в течение десяти лет терпеливо гасили скорость. В некоторой точке мы на какой-то момент оказались абсолютно неподвижными относительно своей планеты. Затем в течение семи лет мы ускорялись к ней, время от времени корректируя направление полета, а следующие семь лет опять тормозились.