Конечно, я не чувствовал ничего этого. Время прошло быстро — слишком быстро для того, чтобы можно было считать его за почти половину моей жизни,— но я все же мог сказать, что оно, время, было. Как казалось мне впоследствии, я не бодрствовал и не спал, а свободно плавал в некоем море воспоминаний и фантазий.
На протяжении многих лет — или дней длиной в год — мною владело ощущение, что вся моя жизнь, начиная с кампании на Альфе-0, а может быть, на Йод-4, или Тет-2, или Сад-138, была прожита за ничтожный промежуток времени между смертельным ранением и гибелью: все миллиарды нейронов с высочайшим напряжением использовали последнюю микросекунду своего существования, пробегая конечное, но все же неимоверно большое множество комбинаций возможностей. Я не смогу жить вечно, но и не умру по-настоящему, пока нейроны продолжают действовать и искать.
Пробуждение оказалось подобно смерти — все, что было реальным на протяжении столь длительного времени, медленно проваливалось в слепоту, глухоту, в холодное окоченение, которое было истинным состоянием моего тела в течение десятилетий.
Меня раз за разом многократно рвало сухим воздухом.
Когда мой живот и легкие утомились от этого, мне в рот через трубку брызнуло что-то приятное и прохладное. Я попробовал открыть глаза, но влажные тампоны мягко, но непреклонно держали их закрытыми.
Два нежных жала биодатчиков покинули мое тело, и первым движением моих членов — вернее, члена — в ответ на поступление теплой крови оказалась немедленная эрекция. Но в течение еще некоторого времени я не мог пошевелить ни руками, ни ногами. Правда, пальцы рук и ног с восхитительным потрескиванием двигались, возвращаясь к жизни.
Диана сняла тампоны с моих глаз и сухими пальцами разлепила веки.
— Привет! Есть кто-нибудь дома?
Я сглотнул первую слюну и слабо кашлянул.
— С Мэригей все хорошо? — Мой голос напоминал карканье.
— Отдыхает. Я разбудила ее несколько минут назад. Ты второй.
— Где мы? На месте?
— Да. Когда ты сможешь сидеть, то увидишь внизу добрый старый СП; с виду холодный, как закоченевшая неделю назад кошка.— Я напрягся, но смог лишь на несколько дюймов приподнять голову.— Не надрывайся. Просто отдохни немного. Когда проголодаешься, сможешь съесть немного древнего бульона.
— Сколько шлюпок?
— Я не знаю, как связаться с ними. Когда Мэригей встанет, она или ты сможете вызвать их. Я вижу одну.
— Сколько людей? Все вышли из анабиоза?
— Одна погибла, Леона; я оставила ее замороженной. Могут быть повреждения у остальных, но они все пробуждаются.
Я проспал пару часов и затем проснулся от негромкого мурлыканья голоса Мэригей, разговаривавшей по радиотелефону. Я сел в моем гробу, и Диана принесла мне немного бульону. Мне показалось, что он состоял из морковного отвара и соли.
Диана отперла боковую стенку. Моя одежда находилась на том же самом месте, где я ее оставил; она постарела на двадцать четыре года, но не вышла из моды в нашем кругу. Мне, правда, пришлось на полпути прервать одевание и несколько раз сглотнуть, преодолевая тошноту от невесомости. Это было не так уж плохо. Я хорошо помнил свой первый полет, еще в аспирантуре, когда я вышел из строя на пару дней. А теперь я лишь глотал и глотал, пока суп не вспомнил, что ему полагается находиться в желудке, закончил одеваться и всплыл, чтобы присоединиться к Мэригей.
Она сидела в пилотском кресле; вернее, висела над ним. Я пристегнулся к соседнему креслу.
— Любимая.
Она плохо выглядела, лицо было измученным и отечным. Сам я выглядел не лучше. Она наклонилась и поцеловала меня; от нее пахло морковью.
— Дела не слишком хороши,— сказала она.— Наше судно потеряло след «четверки» уже несколько лет тому назад. «Двойка» почему-то отстала больше чем на неделю.
— Наше судно думает, что «четверка» погибла?
— Оно не уверено в этом.— Она пожевала нижнюю губу.— Но похоже на то. Элой и Снеллы. Я не проверяла по списку, кто там еще.
— Кэт на «двойке»,— зачем-то сказал я.
— Там, по-видимому, все в порядке.— Она тщательно прицелилась и ткнула пальцем в кнопку.— У нас есть другая небольшая проблема. Не могу связаться с Центрусом.
— С космопортом?
— И с космопортом тоже. Как и со всем остальным.
— Может быть, что-то случилось с радио?
— Я разговаривала с двумя другими шлюпками. Но они рядом. Может быть, дело в недостатке мощности?
— Может быть.— Я так не думал. Если радио работало вообще, то оно должно было вытянуть и очень слабые сигналы, хотя бы уловить их.— Пробовала визуальный поиск?