— Знаете,— сказал он,— это похоже на результат применения действия какого-то идеального оружия. Убивает всех людей и оставляет нетронутыми неодушевленные предметы.
— У нас в двадцатом веке было нечто подобное,— заметил я.— Нейтронная бомба.
— Она заставляла тела исчезать?
— Нет, об этом вам пришлось бы позаботиться самому. Я даже думаю, что ее излучение должно было на некоторое время сохранять трупы. Она никогда не применялась.
— Неужели?
— А вы-то, наверно, думали, что они должны быть в каждом полицейском участке.
Чарли рассмеялся.
— Это сильно все упростило бы. Они были предназначены для уничтожения целых городов.
— Целых городов с людьми? — Он помотал головой.— И после этого вы считаете странными нас?
Мы вышли наружу как раз перед тем, как из-за горизонта появилась флотилия Мэригей. Моя жена сообщила, что они намереваются уже на следующем витке начать сход с орбиты, так что мы решили найти какой-нибудь по-настоящему массивный заслон между нами и космодромом.
Они решили не дожидаться отставших. Слишком уж много происходило сверхъестественного. Исчезновение антивещества было не более и не менее странным явлением, чем то, что мы увидели на планете, и мы знали, что топливо точно так же могло пропасть здесь и оставить их пленниками орбиты.
Глава 5
Я был уверен, что приземление будет зрелищем неземной красоты. Мне уже приходилось наблюдать действие аннигиляционных двигателей с безопасного или, может быть, почти безопасного расстояния. Это был жуткий лиловый бриллиант, сиявший ярче солнца.
Мы не знали точно, какой толщины должен быть экран и из какого материала состоять, чтобы он смог обезопасить нас от излучения, и поэтому в назначенное время дисциплинированно спустились во второе отделение подвала Дворца Законов.
В свете фонарика мы увидели аккуратно расставленные коробки с документами и стены, вдоль которых тянулись стеллажи со старыми юридическими книгами, доставленными с Земли; в основном на английском языке. Дальше, за запертыми железными решетчатыми воротами, виднелась и другая стена, стеллажи вдоль которой были уставлены сотнями винных бутылок. Судя по этикеткам, возраст некоторых из них превышал сорок лет Среднего Пальца или сто двадцать земных.
Я резко дернул замок, и он со щелчком открылся. Я вынул наугад три бутылки, на каждого из нас. Шериф заметил, что он не пьет вина, на что я сказал ему, что я не намереваюсь больше стрелять, но тем не менее тащил его проклятые патроны.
В это время послышались три удара звуковой волны; они прозвучали довольно громко даже в нашем подземелье и сразу же сменились протяжным басистым звуком, словно рвали толстую материю. Я со всех ног помчался наверх.
Моей энергии хватило лишь на лестницу. Оказавшись наверху, я, измученный непривычным физическим упражнением, перешел на легкую рысцу, пересек мертвый зал и вывалился наружу.
Стоя посреди Главной улицы, я мог видеть на горизонте три золотые иглы — следы в атмосфере пролетевших спасательных шлюпок.
Я с трудом разобрал слова Мэригей сквозь рев статических разрядов от вторичной радиации.
— Приземление прошло хорошо,— сказала она.— Некоторые вещи оказались плохо закреплены и теперь валяются на полу разбитые.
— Как скоро вы сможете начать выгружаться? — заорал я.
— Ты можешь не кричать так. Динамик находится прямо передо мной. Возможно, через час. А до тех пор не подходите слишком близко.
Мы потратили отпущенное время, загружая в санитарную машину девяносто меховых курток, найденных в гардеробе полицейского управления,— лучше иметь слишком теплую одежду, чем слишком холодную. Я также добежал до находившегося неподалеку магазина и притащил оттуда несколько коробок с продуктами.
Запасов еды в городе должно было хватить нам на ближайшие несколько лет — если, конечно, все пропавшие не вернутся так же внезапно, голые и голодные. И обмочившиеся от страха. Если возможно одно волшебство такого сорта — или два, считая случай с антивеществом,— то какого еще волшебства можно ожидать назавтра?
Шериф, похоже, обдумывал то же, что и я. Он почти все время молчал, но, когда мы закончили загружать одежду, продовольствие и еще несколько бутылок вина — по одной на десять человек было все-таки маловато,— заговорил:
— Нужно поговорить с Антресом-девятьсот шесть.
— О чем?
— Об этом. Я никогда не мог понять тельцианского юмора. Но мне кажется, что это было бы как раз в их духе: продемонстрировать новый научный принцип при помощи грандиозного розыгрыша, пусть даже самого дурного тона.