— И дергали за веревочки Вечной войны?!
— Я так не думаю. Полагаю, что мы всего лишь сформировали тачальные условия. Вы могли бы сотрудничать друг с другом, если бы это было в природе характеров ваших рас.
— Но сначала вы удостоверились, что наши характеры отличаются воинственностью,— сказала Мэригей.
— А вот этого я не знаю. Это должно было происходить задолго до меня,— Он мотнул головой,— Позвольте мне объяснить. Мы не рождаемся так, как вы или же вы, Антрес-девятьсот шесть. Я думаю, что нас имеется определенное число, порядка сотни, и когда один из нас умирает, вместо него появляется новый. Вы видели, что я могу делиться на две или несколько частей. Когда настанет время появления нового Омни — когда кто-то из нас где-то умрет,— я или кто-то еще разделится, и половина останется обособленной и уйдет, чтобы стать новым индивидуумом.
— Со всеми воспоминаниями и навыками родителя? — спросила Райи.
— Хорошо бы так. Вы начинаете жизнь как дубликат своего родителя, но проходят месяцы, годы, и его память исчезает, сменяясь вашим собственным опытом. Хотел бы я иметь наследственную память ста пятидесяти тысяч лет. Но все, что у меня есть, это то, что сообщают мне другие мои сородичи.
— Включая эти слухи о неназванных? — добавил я.
— Именно так. И много раз за свою жизнь я задавался вопросом, не могло ли бы это быть заблуждением — неким вымыслом, который мы все разделяем. Это как с религией: не существует никакого способа, при помощи которого вы или я могли бы доказать, что «неназванных» не существует. А если они существуют, то этим можно объяснить многое, не имеющее иного объяснения. Например, параллельное развитие тельциан и людей и их встречу в наиболее подходящее время. Или же случайные взрывы людей.
— Они происходили во все времена,— ехидно заметила Сара.
— Случается множество разнообразных необъяснимых вещей. Большинство из них получают те или иные объяснения. Но я думаю, что иногда объяснения бывают ошибочными. Если бы при нормальном положении дел вы натолкнулись на останки кого-нибудь, погибшего так же, как ваша подруга, вы, скорее всего, подумали бы о какой-то грязной игре, о бомбе или чем-то подобном. Но, конечно, не о прихоти «неназванного».
В разговор вмешался шериф, и его слова дали новую пишу моим размышлениям.
— Я все же не исключаю грязной игры. Мы видели, как вы делали множество вещей, которые мы назвали бы невозможными. И для меня намного легче предположить, что это, так или иначе, сделали вы, чем поверить в существование невидимых злокозненных богов.
— Тогда почему я сделал это с ней, а не с вами? Почему я не сделал этого с Манделлой, когда он был необыкновенно близок к тому, чтобы убить меня?
— Возможно, вы стремитесь добавить перчику в свою жизнь,— ответил я.— Мне попадались такие люди. И вы решили, что нам двоим стоит жить, чтобы сделать ваш мир более интересным.
— Спасибо, он и так достаточно интересен,— с нескрываемой сварливостью в голосе заметил «священник», резко вскинув голову.— И, судя по всему, намеревается стать еще интереснее.
Часть шестая
КНИГА ОТКРОВЕНИЯ
Глава 1
И почти сразу же после этих слов я услышал слабый певучий звук двух флотеров, приближавшихся с разных сторон. Через несколько секунд они стали видимы, а еще через несколько секунд проплыли над нами и опустились в парке.
Это были спортивные флотеры; один ярко-оранжевый, а другой вишневый. Их обтекаемые формы напомнили мне боевые вертолеты времен моей юности — «кобры»,— да они и были похожи на кобр.
Фонари кабин скользнули назад, и из машин выбрались мужчина и женщина. Они тоже были слишком крупными, как и наш приятель, и флотеры покачнулись — казалось, с благодарностью,— освободившись от тяжести своих пассажиров.
Оба, и мужчина, и женщина, увидев нас, моментально уменьшились в размерах. Но все равно они оставляли слишком глубокие следы в траве. Я спросил себя, почему они не прибыли просто в обличье флотеров. Может быть, эти машины были слишком массивными?
Женщина была чернокожая и коренастая, а мужчина был белый и настолько невзрачный, что его лицу было бы очень трудно дать описание. Своего рода защитная окраска, предположил я. Они были закутаны в тоги из естественной необесцвеченной ткани.
Не было произнесено никаких слов приветствия. Трое Омни около минуты молча беседовали между собой, глядя друг на друга.