Понять роль, отведенную каждому, бьшо задачей, требовавшей времени: культура людей, Человека и тельциан имела один общий основополагающий пункт, заключавшийся в понятии о неизменности физических законов. Мы не можем всего постичь, но все следует правилам, которые являются в конечном счете познаваемыми.
Теперь с этим было покончено. Мы и понятия больше не имели, какие части физики были выдуманы неназванным себе на забаву. Он мельком сообщил, что сделал постоянной и ограниченной скорость света, а это означало, между прочим, что большая часть посленьютоновской физики была всего лишь шуткой.
Он также сказал, что собирается оставить это состояние неизменным, чтобы удержать нас в клетке. А существовали ли другие законы, постулаты, константы, которые не служили бы этой цели? Вот такие новые вопросы были поставлены теперь перед наукой, и их было необходимо выяснить.
Что интересно, с религией возникло значительно меньше сложностей. Просто изменилось несколько терминов и отпали всякие сомнения в божьем существовании. Во всяком случае, намерения бога никогда еще не были столь ясно выражены. Неназванный явил неоспоримое и неопровержимое доказательство своего существования и столько новых данных, что их должно было бы хватить на целые тысячелетия плодотворных теологических дебатов.
Моя собственная религия, если ее можно так назвать, претерпела изменение в фундаментальной предпосылке, но не в своем основном утверждении: я всегда говорил своим религиозным друзьям, что бог может существовать или не существовать, но если он все же существует, то я не хотел бы видеть его у себя за обедом. И этого тезиса я буду придерживаться до конца.
Глава 3
Спустя пару недель на Земле осталось очень мало того, что нам следовало бы сделать или узнать, и нам не терпелось отправиться в обратный путь. Омни, встретивший нас после приземления, захотел отправиться с нами, и я с удовольствием согласился. Несколько волшебных трюков должны были помочь слушателям поверить в нашу фантастическую историю.
Перелет прошел хорошо, во время скачка никто не умер, так что спустя пять месяцев мы вышли из анабиозных «гробов» и уставились в экран, на котором ослепительно сиял своими снегами, льдами и облаками Средний Палец. Нет, нам все же следовало найти себе на Земле какие-нибудь занятия, которые можно было бы растянуть на несколько лет; тогда мы возвратились бы в начале или в разгаре весны.
В космопорте никто не дежурил, но нам удалось связаться с Управлением межпланетных коммуникаций, и они отправили в космопорт диспетчера полетов. Так что для того, чтобы попасть в челнок, нам потребовалось ждать пару часов.
Облик планеты был куда более радостным, чем во время нашего предыдущего приземления: в отдаленных городах из труб поднимались радующие глаз струйки дыма; в Центрусе по белым улицам ползали машины.
В машине, подъехавшей к нашему трапу, оказались женщина, представившаяся мэром, представитель от Человека — и Билл, которому Мэригей, Сара и я уделили внимания несколько больше, чем официальным представителям. Он отрастил бороду, но в остальном мало изменился.
Кроме, возможно, его отношения ко мне. Когда мы обнялись, он расплакался, как, впрочем, и я, и с минуту не мог ничего ни сказать, ни сделать, а только тряс головой. А затем он выговорил по-английски с сильным грубым акцентом:
— Я думал, что навсегда потерял тебя, ты, упрямый старый ублюдок.
— Конечно, я упрямый,— ответил я.— Рад, что ты вернулся. Несмотря даже на то, что ты теперь горожанин.
— Вообще-то мы вернулись в Пакстон,— он покраснел,— моя жена Аурэлин и я. Чтобы приготовить дом. Рыбы пропасть... Ну а поскольку все сводилось к тому, что вы скоро вернетесь, если вернетесь вообще, так что я на прошлой неделе приехал в Центрус, чтобы дождаться вас. Что, черт возьми, случилось?
Я замялся, подыскивая слова.
— Это не так-то просто рассказать.— Мэригей изо всех сил сдерживала смех.— Тебе, наверно, будет приятно узнать, что я нашел бога.
— Что-что? На Земле?
— Но он только поздоровался, а потом сразу же попрощался и убежал. Это длинная история.— Я посмотрел на снежный барьер вдоль дороги, поднимавшийся выше окна машины.— У нас будет еще много времени на разговоры, прежде чем начнет таять и навалятся дела.
— Туда уже доставлено восемь бревен топливного дерева,— сказал Билл.— И еще десять везут.