Когда «Годовщина» идет на релятивистских скоростях, впереди нее, по линии полета, генерируются в пространстве два мощных электромагнитых поля. Первое — в десяти тысячах километров от корабля, второе — пяти тысячах. Энергию этим полям дает «разгонный» эффект — они поглощают ее из межзвездного газа, который мы встречаем на пути.
Всякое достаточно большое тело, чтобы вызвать тревогу за целость обшивки крейсера,— то есть если его можно разглядеть в мощную лупу,— проходит сначала сквозь первое поле и получает сильный отрицательный заряд. Потом оно попадает во второе поле и отбрасывается с пути корабля. Если тело слишком велико и его невозможно отклонить в сторону, то мы можем загодя обнаружить его и уйти от столкновения.
— Нет нужды подчеркивать, что за страшное оружие применили тельциане. В момент попадания «Годовщина» двигалась относительно противника с такой скоростью, что всего за одну десятитысячную секунды проходила расстояние, равное длине ее корпуса. Кроме того, мы постоянно совершали короткие, совершенно не укладывающиеся в систему, рывки из стороны в сторону с переменным ускорением. Следовательно, настигшие нас снаряды должны были управляться. Эта управляющая система должна была находиться внутри самих снарядов, так как в этот момент тельцианский крейсер уже был уничтожен. И все это помещалось в оболочку, по размерам не превышавшую размеры речной гальки.
Большинство из нас слишком молоды, чтобы помнить термин «футуршок». В семидесятые годы прошлого столетия некоторые люди считали, что технический прогресс идет слишком быстрыми темпами, что психика обыкновенных людей скоро будет не в состоянии справиться с этим темпом, что не успеют люди привыкнуть к настоящему, как уже это настоящее превратится в будущее и застанет их врасплох. Человек по имени Тоффлер придумал специальный термин, описывающий такую ситуацию: «футуршок» — психический шок от невероятного по быстроте темпа перемен в жизни,— Иногда капитан любит вдаваться в академические подробности.— Сейчас мы находимся в ситуации, напоминающей эту социологическую концепцию. Результат чего — катастрофа. Трагедия. Как мы уже знаем по предыдущему собранию, сделать здесь мы ничего не сможем. Относительность держит нас в прошлом — в прошлом для техники тельциан. Относительность ставит нас лицом к лицу с этой техникой, относящейся к нашему будущему. Мы можем только надеяться, что в следующий раз ситуация кардинально изменится. И единственное, чем мы можем этому содействовать,— это постараться вернуться на Старгейт, чтобы на Земле узнали о случившемся, и тогда, возможно, специалисты на основе полученных нами повреждений смогут создать какую-нибудь контрсистему.
Сейчас мы можем атаковать входную планету и уничтожить базу тельциан из космоса, не высаживая десант. Но мне кажется, что это повлекло бы за собой слишком большой риск. Нас могут... сбить с помощью того же устройства, что нанесло нам такой урон сегодня, и мы уже не вернемся на Старгейт и не принесем сведения, которые я считаю жизненно важными для Земли. Мы могли бы послать автоматический снаряд, зонд, с соответствующим сообщением, но он может не достичь цели, и мы так и останемся позади противника в техническом оснащении.
В соответствии с этим мы рассчитали курс, который позволит нам обогнуть Иод-4, коллапсар будет прикрывать нас от нападения с базы противника на входной планете, и вернуться на Старгейт в кратчайший срок.
Тут капитан сел и помассировал виски. Я не поверил своим глазам.
— Все вы здесь по крайней мере командиры секций или отделений. Большинство из вас имеет отличные послужные списки. И я надеюсь, что некоторые из вас вновь присоединятся к Силам по истечении двух лет вашей службы. Те, кто пожелает вернуться, будут, очевидно, произведены в лейтенанты и станут настоящими командирами.
Именно с этими людьми я сейчас говорю, и не как непосредственный начальник, а как старший офицер и товарищ.
Человек не может принимать командные решения, исходя только из соображений тактики, и действовать только в соответствии с задачей нанести противнику максимальный урон, понеся при этом минимальные потери. Ведение войны в наше время превратилось в очень сложное дело. Выиграть ряд сражений — это еще не значит выиграть войну. Победа — сложное целое, куда входят и военный успех, и экономическая ситуация, стратегические соображения, политические силы — десятки, в буквальном смысле десятки факторов.