Я не имел намерения стать правонарушителем, поэтому спросил его о том, что меня больше всего волновало:
— Генерал сказал, что большая половина населения не имеет работы, что нам не удастся получить место. Это верно? Нам тоже придется перейти на пособие?
— Я не знаю, что вы имеете в виду под пособием. Конечно, правительство оказывает помощь не имеющим ра-
боты. Это верно, я сам не имел работы, пока меня не призвали. По образованию я музыкант.
Видите ли, хроническая безработица имеет две стороны. Обеспечивать ведение войны может миллиард человек или два миллиарда. Но это не значит, что все остальные сидят сложа руки.
— Каждый гражданин имеет право в течение молодости — до восемнадцати лет, до четырнадцати — в обязательном порядке получить бесплатное образование. Плюс отсутствие необходимости заботиться о пропитании — все это привело к расцвету искусств. Сейчас на Земле больше художников и писателей, чем за все прошедшие два тысячелетия после нашей эры! И плоды их труда получает самая широкая и образованная общественность из когда-либо существовавшей.
Не мешало над этим поразмыслить. Раби поднял руку.
— И вы уже произвели нового Шекспира? Нового Ми-келанджело? Количество — это еще не все.
Сержант Шири совершенно женским жестом откинул волосы со лба.
— Это решать потомкам. Только они могут делать сравнения подобного рода.
— Сержант, когда мы с вами разговаривали перед этим,— сказал генерал,— вы упомянули, что жили в этаком гигантском улье, а не в обыкновенном здании, и что никто уже не может жить за городом?
— Да, сэр, это верно, никто не имеет права поселяться на потенциально обрабатываемой земле. И у меня, там, где я живу, то есть жил, семь миллионов соседей, мы все помещаемся практически в одном здании — городском комплексе Атланта! Но это не значит, что мы живем в тесноте. Мы в любой момент можем спуститься на лифте вниз, погулять по полю, пойти посмотреть морской берег, если захотим...
Вам, ребята, нужно приготовиться к этому. Города теперь мало напоминают случайные агломерации зданий, к каким привыкли вы. Большинство больших городов были сожжены и разрушены во время голодных бунтов в две тысячи четвертом, перед тем как ООН взяла в свои руки производство и распределение пиши. Восстанавливались они уже по новым функциональным проектам.
Париж и Лондон, например, были полностью перестроены. Так же и большинство мировых столиц. Вашингтон, впрочем, уцелел. Сейчас это просто кучка монументов и административных учреждений, подавляющее большинство живет в окружающих комплексах — Рестоне, Фредерике, Колумбии.
Потом Шири отвечал на вопросы — каждый хотел узнать, что сталось с его родным городом,— и в общем картина вырисовывалась не такая уж мрачная, куда лучше, чем мы думали.
Кто-то грубо поинтересовался, почему Шири употребляет косметику, и сержант ответил, что так теперь все делают, независимо от наклонностей. Я решил, что буду отщепенцем, и пускай моя физиономия выглядит как она есть.
Мы присоединились к уцелевшим членам экипажа «Надежда II» и на их крейсере отправились в путь к Земле. Ученые и техники тем временем занимались анализом повреждений нашей «Годовщины». Капитан в скором времени должен был давать показания о случившемся, но, насколько я знаю, судить его не собирались.
На обратном пути жилось нам довольно вольготно. За семь месяцев я прочитал тридцать книг, научился играть в го, прочел курс лекций по основам физики — весьма устаревший к тому времени — и еще больше привязался к Мэригей.
Глава 7
Пусть меня это не слишком волновало, но на Земле мы стали своего рода знаменитостями. На посадочном поле нас лично встречал сам Генеральный секретарь — невысокий чернокожий человек по имени Якубу Ойукву,— и еще сотни тысяч, если не миллионы зрителей собрались в округе посмотреть на прибытие.
Генеральный секретарь выступил перед собравшимися с речью, потом офицеры «Надежды II» тоже что-то там такое с бумажки пробормотали, пока все мы остальные потели в тропическом зное.
Большущий чоппер доставил нас в Джексонвиль, где находился ближайший международный аэропорт. Сам город был перестроен и выглядел примерно так, как и описывал сержант Шири. Впечатляющее зрелище, должен я вам сказать.
Сначала мы увидели монолитную серую гору, этакий слегка неправильный конус серого цвета, поднимающийся навстречу из-за горизонта. Гора сидела посреди бесконечного пространства, занятого разноцветными заплатками обрабатываемых полей, к основанию ее сходились десятки шоссейных и железных дорог. Видимость была прекрасная, четко выделялись белые ниточки дорог с махонькими жучками машин, ползущих по ним, но мозг отказывался воспринять зрелище в правильном соотношении размеров. Очень уж громадный он был, этот комплекс.