Записка-десятицентовка значила, что вы находитесь в самом низу системы, позволявшей купить пол-литра чистого этилового спирта за пять долларов (в расписках). Отделение из пяти человек вполне могло позволить себе покупать литр «бормотухи» раз в неделю. Для здоровья не опасно, но достаточно для вечеринки.
Когда Диана доставила мне эти сведения, она принесла с собой и бутылку «Рудковского худшего» — в буквальном смысле это была неудачная серия. До меня она дошла, потеряв всего несколько сантиметров содержимого.
На вкус это была жуткая смесь клубничного сиропа и тмина. Как и все не привыкшие пить люди, Диана с удовольствием его поглощала. Я лично не допил и одного стакана.
Уже на полпути к счастливому забытью она вдруг резко подняла голову и посмотрела на меня с детской прямотой:
— Уильям, у тебя большая проблема.
— Завтра утром у тебя обнаружится проблема побольше, доктор Диана.
— Нет, что ты,— она слабо помахала рукой,— немного витаминов... глю... глюкоза, адреналин, если... не поможет. У... у... тебя... серьезная проблема.
— Послушай, Диана, неужели ты хочешь, чтобы...
— Ты должен... должен пойти на прием к нашему милому капралу Вальдесу.— Вальдес был мужским сексологом.— Он большой специалист, он... поможет тебе...
— Ведь мы уже об этом говорили, помнишь? Я хочу остаться таким, какой я есть.
— И мы тоже.— Она смахнула слезу. Готов биться об заклад, в ней имелось не меньше процента алкоголя.— Ты же знаешь, они тебя прозвали Старый Извращенец.— Она поглядела на пол, потом на стену.— Старый Извращенец, вот так.
Я ожидал чего-нибудь похожего. Но не так скоро.
— Ну и что? Командиру всегда приклеивают прозвище.
— Я знаю, но ведь...— Она вдруг поднялась, слегка качнувшись.— Я перебрала. Нужно полежать.— Она повернулась ко мне спиной и с хрустом потянулась. Потом свистнул замок, и она стряхнула с плеч куртку. Она присела на койку и похлопала по одеялу.— Иди ко мне, Уильям.
— Ради бога, Диана. Это просто нечестно.
— Все честно,— хихикнула она.— Кроме того, я врач, мне разрешается. Помоги мне, пожалуйста.— Оказывается, застежки лифчика и через пять столетий все так же помещаются сзади.
Джентльмен на моем месте мог поступить двояко: или помог бы ей раздеться и тихонько покинул комнату, или покинул бы комнату сразу. Но я совсем не джентльмен.
К счастью, Диана погрузилась в забытье раньше, чем что-то успело произойти. Чувствуя себя последним хамом, я кое-как обмундировал ее, потом поднял ее на руки — о, сладкая ноша! — и намерился доставить доктора в ее каюту.
Но тут я сообразил, что, если меня кто-то заметит в коридоре, Диана станет притчей во языцех до конца кампании. Я вызвал Чарли, сообщил ему, что мы, мол, попробовали немного нашей корабельной «бормотухи», Диана не рассчитала сил, и попросил его помочь доставить доктора домой.
К приходу Чарли Диана невиннейшим образом посапывала в кресле.
Чарли улыбнулся:
— Врачу, исцелися сам.
Я предложил ему бутылку, с предупреждением. Он понюхал и скривился.
— Это что? Политура?
— Это приготовил наш доблестный повар. Вакуумная перегонка.
Он осторожно, словно бомбу, поставил бутылку на место.
— Скоро у него поубавится клиентов. Преждевременная смерть от отравления. Неужели она действительно ее пила?
— Как он признался, это неудачная экспериментальная партия. Остальные марки, очевидно, повыше качеством. А Диане понравилось.
— Ну-у...— Он засмеялся.— Ладно, давай ты возьмешь ее за ноги, а я за руки.
— Нет, лучше мы возьмем ее под руки. Может, она сможет идти, хоть немного.
Диана что-то проворчала, когда мы ее поднимали, приоткрыла глаза и поприветствовала Чарли. Потом она зажмурилась и позволила оттранспортировать себя в каюту. По дороге мы никого не встретили, но в каюте сидела соседка Дианы, Лаасонен, и читала.
— Ой, зачем же она пила эту гадость! — Лаасонен захлопотала вокруг подруги.— Давайте я помогу.
Мы уложили ее в постель. Лаасонен откинула с лица Дианы волосы.
— Она сказала, что это в качестве эксперимента.
— Такой преданности науке я еще не встречал,— заметил Чарли — И такого крепкого желудка.