Полированный до зеркального блеска, узкий корпус ро-боснаряда сиял в белом свете кратеров и вспышек бесполезного лазерного огня. Чарли судорожно вздохнул, а ракета была уже так близко, что ясно виднелись паутинная вязь тельцианских обозначений на броне и маленький иллюминатор на носу. Потом вспыхнули ее дюзы — и робоснаряда как не бывало.
— Что за черт,— тихо сказал Чарли,— Зачем иллюминатор. Разведка?
— Наверное. Мы не могли его сбить, и они это знали.
— Может, еще прицелы заработают.
— Вряд ли. Нам лучше убраться под купол. Всем.
Чарли произнес слово, звучание которого изменилось за эти столетия, но смысл был ясен.
— Не спеши. Посмотрим, что они будут делать.
Мы ждали несколько часов. Температура упала до 690 градусов — точка плавления цинка, почему-то вспомнил я,— но прицелы лазеров были мертвы. Включаю ручное управление.
— А вот и они! — сказал Чарли.
Я уставился на демонстратор.
— Погоди! Это не ракеты.— Надпись обозначала красные точки — все восемь — как «десантные катера».
— Хотят взять базу, значит,— сказал Чарли.— Целенькую.
И заодно, может, испытать новую технику.
— Они ничем не рискуют. Всегда могут отступить и угостить нас нова-бомбой.
Я вызвал Брилл и велел взять всех людей из стазис-поля, присоединить их к ее взводу и занять оборону по северовосточной и северо-западной четверти периметра. Остальные люди будут прикрывать второй полукруг.
— Наверное,— сказал Чарли,— не стоит выставлять всех. Неизвестно, сколько тельциан.
Верная мысль. Всегда нужен резерв. Это идея... Их может быть 64 на восьми катерах. Или 128, или 256. Если бы у наших спутников-разведчиков были более мощные дискриминаторы! Но много ли поместится в корпус размером с орех.
Я решил, что семьдесят человек под командованием Брилл составят нашу первую линию обороны и займут траншеи за периметром. Остальные пока будут оставаться внизу.
Если окажется, что с тельцианами нам не справиться, я прикажу всем перейти в стазис-поле. Жилые отсеки соединялись с куполом через тоннель. Тем, что в траншеях, придется уходить под огнем. Если только к тому моменту кто-то останется в живых.
Я вызвал Холлибоу и велел ей с Чарли следить за прицельными автоматами лазеров — вдруг они преодолеют паралич,— тогда оставалось только сидеть и смотреть на спектакль. Но и без этого лазеры могли нам пригодиться. Чарли отметил на мониторах секторы огня и приготовился нажимать на ручной спуск, если противник попадет в эту зону.
У нас оставалось еще двадцать минут. Брилл разводила своих людей по траншеям за периметром, определяя отделениям секторы огня. Я напомнил ей про нашу ручную артиллерию — она могла бы помочь направить продвижение противника в зоны лазерного огня.
Теперь оставалось только ждать. Я попросил Чарли определить поточнее темп приближения противника и вести отсчет времени, потом сел за стол, развернул схему обороны и решил посмотреть, все ли мы предусмотрели.
Кот вскочил мне на колени, мяукая. Он, конечно, не мог отличить одного человека от другого в боекостюмах, но за этим столом мог сидеть только я. Я хотел его погладить, но он убежал.
Когда я попробовал писать, стило прорвало четыре листа. Я давно не упражнялся с усилителями боекостюма. Я вспомнил, как нас учили выполнять тонкие операции — мы передавали по цепочке яйца. Нечистоплотное занятие. Интересно, на Земле есть еще яйца?
Оборону мы устроили по всем правилам, я больше ничего не мог придумать. Я много чего знал по поводу окружения и взятия противника в тиски. Но теперь в тиски берут меня — какой толк от массы фактов, напичканных в мой мозг. Стой и сражайся. Реагируй на концентрацию противника. Используй в полной мере воздушное прикрытие. Хороший совет. Держи голову пониже, но не опускай нос.
— Еще восемь катеров,— сказал Чарли.— Пять минут до начала.
Значит, будут атаковать двумя волнами? Что бы я сделал на месте командира тельциан? Не так уж трудно представить — тельциане страдали недостатком воображения и всегда копировали тактику людей.