Космопорт Небес, разумеется, расположен на экваторе, на острове, который тут называют Прощ, что значит Прощание. Это высокая скала с искусственно выровненной вершиной. Она торчит над лежащим к востоку заливом, где еще так недавно мы с Уильямом проводили ленивые дни, постясь и предаваясь медитации.
Уильям сказал, что вернется туда и поглядит на взлет челнока. Я же надеялась, что сяду у иллюминатора и увижу хотя бы остров.
Мне и в самом деле удалось добраться до окна, хотя нас и набилось в челнок, что сардин в банку. Но с уровня моря скалу не увидать, а когда двигатели взвыли и невидимая мощь вжала меня в подушки, глаза наполнились слезами, а на то, чтобы их вытереть, сил уже не осталось.
Глава 2
К счастью, у меня получилась шестичасовая передышка между посадкой на космической станции «Афина» и временем начала тренировки КМЖС. Этого должно было хватить на приведение в порядок нервишек, особенно ежели прибегнуть к помощи парочки успокоительных «колес». Я отправилась в свой крохотный бокс, достала и проглотила пилюли, а потом просто спокойно полежала на койке. Затем отыскала кают-компанию и долго любовалась вращающейся внизу планетой — зеленой, белой и голубой. На орбите совсем рядом с нами болталось еще одиннадцать кораблей, среди которых был один большой крейсер, надо думать, тот самый «Боливар», который доставит меня к Альфе-10.
Кают-компания была большая и почти пустая- Еще две женщины в незнакомой мне бежевой форме (предположительно из команды станции) сидели за столиком и болтали на странном, очень быстром языке «ангелочков». Я прислушивалась к ним, но мозг работал медленно и явно не поспевал за их беседой.
Пока я получала кофе, в зал вошел мужик, одетый в зеленовато-коричневый камуфляж, точно такой, как у меня. В этой уютной комнате, выдержанной в «земных» тонах и обитой деревянными панелями, наши камуфляжи, как и камуфляжи женщин, не слишком-то годились для мимикрии.
Мужчина подошел ко мне и тоже взял чашку кофе.
— Вы капитан Поттер? Мэригей Поттер?
— Угадали. Вы с Беты?
— Нет, я работаю на станции, хотя и служу в армии.— Он протянул мне руку,— Майкл Даби. Можно и просто Майк. Полковник. Я ваш временный начальник, ответственный за переориентацию.
Мы отнесли наши чашки к столику.
— Вы, я полагаю, должны помочь мне понять расклад будущего, исходя из современного настоящего?
Он кивнул.
— Подготовить вас к взаимодействию с людьми, которыми вы будете командовать, а также с другими офицерами.
— К чему я никак не могу привыкнуть, так это к мысли, что буду кем-то командовать. Я ведь не солдат, полковник.
— Майк. На самом деле вы солдат куда лучший, нежели считаете. Я видел и ваше личное дело, и ваши психологические профили. Вы участвовали во многих схватках и все же умудрились сохранить здоровую психику. Даже те ужасные события на Земле и то не сумели сломать вас.
(Мы с Уильямом гостили на ферме моих родителей, когда на нее напали какие-то подонки. Они убили маму и отца.)
— Разве это есть в моем личном деле? Ведь тогда я уже не была солдатом, Мы оба уволились.
— Ну, там много чего есть.— Он поднес к губам свою чашку, продолжая внимательно всматриваться в меня поверх края чашки.— Не желаете ли узнать, что думал о вас ваш классный наставник в школе?
— Ну вы и тип, однако!
— Это в ваше время так говорили. Теперь говорят «тифус».
Я рассмеялась.
— Похоже на название болезни.
— А это и есть болезнь — Он вытащил из кармана говорящую записную книжку.— Последний раз вы были на Земле в две тысячи седьмом году. Вам там так не понравилось, что вы вторично завербовались в армию.
— А теперь там стало получше?
— Было хуже, потом лучше, потом еще лучше. Как всегда. Когда я отбыл оттуда в две тысячи триста восемнадцатом году, атмосфера была, во всяком случае, более миролюбивой.
— Тоже завербовались по новой?
— Только не совсем так, как сделали это вы. Я ведь еще десятилетним мальчонкой знал, кем буду. Теперь, впрочем, такое известно всем.
— Как? Вы уже тогда знали, что будете временным офицером по переориентации?
— Ага.— Он улыбнулся.— Я точно не знал, что это за штуковина такая, но ненавидел это дело сильнее, чем дьявол — ладан. Мне ведь пришлось пойти в специальную школу, чтобы овладеть языком — солдатским жаргоном. Причем у меня на это ушло целых четыре года — вдвое больше, чем у большинства солдат.