— Давай сделаем так, — ласковым голосом попросил Мирон и обнял Настю, — я поговорю сегодня с родителями и потом решим, что делать, хорошо?
Настя нехотя освободилась от его объятий:
— А если они будут против?
— Давай решать проблемы по мере их поступления. Самое главное — это то, что я люблю тебя и хочу быть с тобой. А остальное мы решим. Или ты меня уже разлюбила?
Настя нахмурилась и тихо произнесла:
— Нет.
— Вот и отлично. Тогда Большакову от ворот поворот и жди меня с хорошей новостью. Ок?
Настя несмело кивнула, Мирон привлек ее к себе и поцеловал.
Выход из лабиринта ведет в тупик
Ульяна боялась с Тимофеем обсуждать проблемы, которые были у Насти.
Их отношения длились уже восемь месяцев, но оставались хрупкими.
Она наслаждалась тем, что он не выпускал ее руки из своей и постоянно хотел уединиться.
— Да им только секс и нужен от нас! — насмехалась над Ульяной подруга. — Тоже мне достижение — он хочет тебя. Ему двадцать лет, конечно, он тебя хочет, как и мой Мирон меня, но это физиология, а не любовь.
Ульяна отмахнулась:
— Мирон поговорил с родителями?
— Все никак подходящего момента не было. Обещает сегодня. Но знаешь, он стал таким заботливым, постоянно гладит мой животик.
— Ну слава Богу! А что с Большаковым? Ты слышала, что он написал заявление и бросает универ?
— Я пыталась объясниться, — развела руки в сторону Настя, — но он, как баран, твердит одно и то же: «Мирон — подонок, он тебя кинет». И еще меня дурой обзывает. Да ну его, дурак какой-то!
Мирон пришел за Настей в субботу утром. Целую неделю у него никак не получалось поговорить с родителями. Все это время Настя жила в общежитии и практически не ходила на занятия, у нее начался токсикоз: ее рвало, кружилась голова и выглядела девушка ужасно: карие погасшие глаза утратили способность улыбаться, и Настя постоянно пребывала в отвратительном настроении.
Мирон сообщил ей хорошие новости:
— Собирай вещи, переезжаем ко мне, буду о тебе заботиться!
Девушка впервые за неделю вскочила с кровати, будто абсолютно здорова, обрадовалась и даже запрыгала:
— Ура! Родители не против?
— Им я еще пока не говорил. Но я и сам могу принимать решения. Так что собирайся!
Настя накидала вещи в чемодан и уже через час ходила по квартире Мирона как хозяйка и планировала, что докупить из мебели и текстиля.
На следующее утро ей опять стало плохо: закружилась голова, тошнило и рвало. Да и Мирон после обеда пришел от родителей с плохими новостями:
— Они сказали, что лишат меня всего, если узнают, что мы оставим ребенка.
На бледном лице Насти застыл страх, а глаза сверкнули злобой:
— И что ты им ответил?
— Ничего. Я просто ушел.
— Что мы будем делать?
— Давай я предложу тебе кое-что, а ты не будешь кричать, а подумаешь.
— Говори!
— Я предлагаю не ломать нашу жизнь и сделать аборт.
Настя спустила ноги с кровати:
— Понятно. Зря я уложила все свои вещи в твой шкаф. Я ухожу, Мир, и на этот раз ты меня не проведешь!
— Да погоди ты! Мурзик, ну вот подумай: зачем нам сейчас ребенок? Вот представь себе — родители лишают меня машины и квартиры. Я тебе такой нужен?
— Да! — крикнула Настя. — Я с тобой не из-за квартиры и машины, придурок!
— Хорошо, а как мы дальше жить будем? В общежитии? Мне его не дадут. Я должен бросить учебу? Ты должна бросить учебу? Мы должны мыкаться на съемной квартире?
Настя молчала, а Мирон продолжил:
— Я пойду работать как простой работяга? Ведь образования и опыта у меня еще нет!
— Саша Большаков предлагал мне именно это. И его не пугали эти трудности.
— Да и меня не пугают. Но подумай, сколько лет мы будем подниматься? Десять? Двадцать? К чему нам эти сложности?
— И что ты предлагаешь?
— Я думаю, что самым разумным решением сейчас будет сделать аборт.
Мирон сел рядом с Настей на кровать и взял ее раз руку. Она дернулась, но он не сдавался:
— Если ты не веришь в мои серьезные намерения, то давай поженимся? Можно летом, как раз третий курс закончим и где-то в августе организуем свадьбу.
— А родители? Они ведь откажутся от тебя и лишат всего! — выкрикнула Настя.
— А мы им не скажем. Поженимся и все. Будем себе жить тут, учиться, жить полной жизнью, путешествовать. Вспомни, мы же с тобой так мечтали полететь летом в Париж. Вот и осуществим нашу мечту. А когда закончим институт — родим себе двух, а может, даже трех малышей, погодок. Чтобы они дружили друг с другом, а то мне всегда не хватало брата или сестры.
Настя задумалась и тихо сказала:
— Ну нельзя так. Одного убьем, а потом троих родим?