Ну, похоже, что да. И что единственный человек, которому это не важно, — это Пикки.
Тип никогда не восхищался видами. Он не плескался, как его веселые сверстники, в теплом море среди кристальных рифов. Он не реагировал на красоту, которую пытались привить ему мать и отцы — согласно обычаю полиамории на Санто. Он просто сидел перед проклятым генокомпьютером Образовательного Блока Компьютерного Клана, чтобы, к ужасу Марианны, играть в какие-то ужасные боевые симуляторы.
Неудивительно, что он быстро заинтересовал Научный Клан.
Его посланцы, одетые в не-цветную одежду, появились однажды прекрасным днем перед прибрежным домом Типов, как средневековые призраки, пришедшие за невинным ребенком — а точнее, именно так их увидела испуганная Марианна. Их было трое, но один — худой и костлявый — выглядел главней остальных. Его голос был как шелест старых осенних листьев, а глаза казались окутанными тонкой серой пеленой. Только позже Марианна узнала, что члены клана имели обыкновение активировать дополнительные функции персонали, и этот конкретный индивид, должно быть, имел усиленное зрение.
Когда они вошли внутрь, сославшись на договоры Согласия, Марианна сразу связалась как минимум с тремя отцами Типа. Один из них был планетарным Инквизитором, но, как оказалось позже, третий из клановцев был никем иным, как временным Контролером системы, взятым напрокат на время встречи. Этого хватило, чтобы призраки не только сели вокруг ребенка, но и заставили замолчать все более испуганную Марианну.
— В что ты играешь? — спросил самый младший из них, внешне похожий на дружелюбного дядюшку. Пикки даже не моргнул, не отрывая взгляда от игры на голоэкране.
— Это симуляция двадцать третьей степени сложности, — спокойно объяснил он. — Системные маневры обхода, частично связанные с обменом энергией, основанные на средневековом Клаузевице.
— Значит, тебя интересуют средневековые стратеги?
— Вроде того, — ответил Тип, ловко перегруппировав свои силы. — Я согласен с его теориями о снижении потенциала путем быстрого паралича боеспособности противника. Поэтому я и провел молниеносные, хотя и обреченные на провал, наступательные атаки, одновременно усиливая свою оборону. Но это же генокомпьютер, а не человек, — бросил он с легким презрением.
— Правда? — заинтересовался член клана. Пикки кивнул головой.
— На него не сработает стратегия снижения воли по Сунь Цзы. Ему не хватает психологической поддержки. Я не могу рассчитывать на его срыв, поэтому буду вынужден перейти к контратаке. На это указывает праксеология, связанная с эффективностью действий и экономией собственных сил. В любом случае, я закончу как Наполеон, — спокойно добавил он. — При таком превосходстве сил противника я буду полагаться на ослабляющие его маневры в стиле Бонапарта. Здесь не помогут ни Фукидид, ни математический Жомини, ни даже Людендорф. В принципе, я мог бы просто соединить Наполеона с Лидделлом Хартом, но для наследника убеждений Цзы он мне кажется слишком консервативным, как и Кармакс из двадцать второго века Терры, — объяснил он, снова повернувшись к голоэкрану. Через половину лазурного часа он закончил конфликт и записал победу в Потоке. Все это время члены клана не произнесли ни слова.
— У вас лазурный месяц, — сказал потом худой, когда Марианна наконец выключила систему и велела Пикки идти в свою комнату. — Мы заберем его в Академию Лазури. Потом… посмотрим.
— Вы не можете! — выпалила она, чувствуя, как слезы текут по щекам. — Я не отдам его! Не из-за каких-то глупых игр!
— Вы не понимаете, — спокойно ответил худой. — Пикки не играет в детские игры. Поток предложил ему варианты, связанные с его интересами, после нескольких десятков внутренних тестов. Это стандартная процедура. Проблема в том, что эти предложения — стратегии Академии Лазури более высокого уровня. Каждый может сыграть в них в надежде на поступление в Академию в Ядре. А ваш сын уже сдал все экзамены, даже не зная об этом. И сдал их на отлично.