— Я не позволю этого! — возмутилась она. — Я знаю, что вы с ним сделаете! Вы превратите его… в стратегическую Машину, лишенную чувств! Он никогда не научится любить! Он станет из-за вас старым… старым и озлобленным, и я никогда его не увижу! Я хочу своего ребенка, а не Машину! Я хочу только своего ребенка…!
— Он никогда не был и не будет молодым, — объявил худой, направляясь к выходу. — И никогда не будет ребенком. Как я уже сказал, у вас есть лазурный месяц. Потом мы займемся его дальнейшим образованием. До свидания.
— Пожалуйста… — простонала Марианна. — Ему всего пять лет…
Но дверь уже закрылась, и никто из клана не услышал ее отчаянных мольб.
***
NGC 7089 начал покрываться Выгоранием.
Трудно было говорить о его быстром росте, но выстрел из гиперболоида и уничтожение грима привели к тому, что процесс стал расти в геометрической прогрессии. А Выгорание светилось Глубиной.
Из всей Флотилии Месть осталось лишь несколько кораблей. Крейсер «Миротворец» под командованием полковника Амы Терт, который еще до всей этой суматохи был готов на верфь. Эсминец «Лазурный Поезд» старого подполковника Филуса из Обода Штатов, вероятно, сломленного смертью сына, который только что командовал эскадрой прыгунов. И эсминец «Солнечная Дева» капитана Уиллингхэм. Жалкие остатки, брошенные на милость нарастающих призрачных течений, лишенные Синхрона и, по сути, лишенные цели.
Цель была только у Фибоначии.
Юная красавица Четверка не смотрела на бушующее за неостеклом разрушение. Она удалялась от умирающего суперкрейсера, который еще недавно командовал всей флотилией. Отойдя на безопасное расстояние, она успела заметить, как мертвый корабль — гордость Пикки Типа — поглощается внезапно коснувшейся его нитью Выгорания и превращается в ничто. Однако у нее не было времени наблюдать за его последним путешествием.
Ее гиперболоид, который все еще анализировал ситуацию и был размером с «Гнев», открыл перед ней свой темный ангар и закрыл его неометалом, как только Четверка приземлилась на транспорте рядом с векторами. Машинные истребители в форме наконечников средневековых стрел светились синим и красным — видимо, их активировал Ньютон, ИИ корабля, как только угроза была определена как прибытие Необратимого. Но у Фибоначии не было времени размышлять над этим стратегическим ходом. Вместо этого она почти взбежала по трапу, неся легкое, как перышко, тело спящего старика.
— Капитан Ама Терт с «Миротворца» требует немедленного контакта, — сообщил Ньютон, настороженно запустив кислородные генераторы при виде неожиданного гостя. Четверка даже не подняла головы. Она побежала к выходу из ангара, позволяя услужливому ИИ осветить ей путь лучами холодного света. — Повторяю: капитан Ама Терт с «Миротворца» требует немедленного контакта.
Фибоначия бежала по машинных подземельям.
В геометрии Машин было трудно найти что-то похожее на АмбуМед. Единство когда-то экспериментировало с киборгизацией и использованием культивируемой кожи, но в конце концов отказалось от несовершенного клонирования биологических элементов. Его больше интересовали технологии адаптации искусственных материалов, поэтому на гиперболоиде находился mensam mechanica — механический стол, представляющий собой нечто вроде сложной мастерской. И именно туда направлялась прекрасная Четверка, чувствуя, как с каждым шагом из старика уходит жизнь.
Mensam mechanica находился в глубине корабля, и проходящие мимо Машины, выглядывающие из своих крипт, смотрели на командующую гиперболоидом с чем-то вроде удивления. Но они не мешали ей — в тот момент, когда весь сектор сошел с ума, у них было слишком много работы. Похоже, что странные вихри и течения росли в геометрической прогрессии, мешая Ньютону согласованно программировать маневры.
— Фибо… нач… — внезапно прохрипел старик, и Четверка ускорилась.
До механического стола оставалось всего двадцать метров, которые она преодолела со скоростью и точностью, которым мог бы позавидовать любой галактический спортсмен. Еще один прыжок, и она вбежала в помещение, полное Машин первого и второго уровня, отвечающих за простые ремонтные работы.
Несколько человек обратились к ней на машином языке, но она не ответила. Вместо этого она почти бросила старика на mensam mechanica.
— Hoc non fit. Hoc non fit, — прозвенел на машином языке стоящий у стола механик, похожий на столб с десятками хватательных металлических ног. — Damnum. Damnum. Damnum.