Трудно сказать, что именно привело к его падению. Можно было только предположить, что его экипаж с трудом, но сначала контролировал корабль. Эсминец Обода Федерации с гордо нанесенными знаками Лазурной системы получил удар в самое сердце — а точнее, в сердце своего капитана.
Экипаж уже некоторое время смотрел на подавленного, сломленного Филуса, который в одну секунду потерял смысл жизни. Его сын Эдус с эскадрильей, которой он командовал, был сметен Дыханием Бледного Короля. Автоматическая запись сражения могла бы показать, как корабли Флотилии Месть быстро стареют и превращаются в ничто. Но Филус не видел смысла в анализе — как ему казалось — обычного взрыва. Вместо этого он сидел в капитанском кресле без единого слова, уставившись на быстро растущую черноту, поглощающую отблески далеких звезд.
Это продолжалось некоторое время, в течение которого напряженный и нервный экипаж пытался вывести «Поезд» из зоны потенциальной опасности и восстановить связь с остальными кораблями. Однако флуктуации недавно созданного и усиленного Фибоначией Выгорания были слишком сильны. А затем завыла глубинная сигнализация.
То, что ИИ корабля решил использовать именно этот сигнал, было удивительно. Ведь через эсминец пролетела одна, а затем вторая волна призрачных помех, характерных для слишком близкого открытия метапространства. Эти эхо-сигналы соединились с чем-то вроде электромагнитной вспышки. Оборудование навигационных консолей и чувствительные генокомпьютеры Сердца замигали и померкли, чтобы сразу же запустить множество аналитических программ.
— Господин капитан… — прошептал стоящий рядом с Филусом первый пилот и его заместитель, младший лейтенант Тиаго.
Но капитан не подал виду, что услышал его слова. Из летаргии его вырвал только очередной отчаянный звон перезапускающихся систем.
— Господин капитан… — повторил Тиаго, но Филус уже вставал.
Что-то в нем сломалось, как будто через него, а не через его сына, прошла агонизирующая волна умирающего грима.
— Курс на «Миротворца», — приказал он. Его голос был ледяным и мертвым, но сильным. — Немедленно! Полный ход!
«Лазурный Поезд» тронулся. Но бежать было уже поздно.
Выгорание внезапно выпустило свою нить — близко, как удар черной молнии. Однако это былf не молния, а волнующаяся космическая река, искажающая реальность и переворачивающая ее с ног на голову. На ее берегах и внутри пульсировала жилка Глубины — настолько отчетливая, что можно было разглядеть очертания скрытого ею метамира. Явление было огромным — напоминало внезапно вырванную из небытия ветвь разложившейся туманности. Эта ветвь казалась дышащей и дрожащей, как нечто, цепляющееся за фрагменты пространства, чтобы заразить их безграничным непостижимым отвращением.
— Вперед… вперед! — крикнул капитан Филус, но его корабль уже не плыл среди живых звезд. Он оказался в Выгорании, хотя еще не знал об этом, и коснулся всасывающей его Глубины. — Вперед!
Экипаж суетился, как в кипятке. Сигнал тревоги все еще звучал, хотя его звук странно удлинился и эхом разносился по кораблю. Люди нажимали на клавиши и сенсорные голо, не замечая, что все быстро покрывается призрачной структурой. Они еще надеялись, еще боролись. Еще пытались вырваться.
Но потом Тиаго увидел, как капитан поворачивается в его сторону и смотрит слепыми глазами, закрытыми бельмами. И тогда — в эту ужасную секунду, превратившуюся в вечность, — он понял, что они уже в Глубине.
***
Фибоначия бежала так, будто от этого зависела ее жизнь.
Как Машине, ей не нужен был внешний отсчет. Она сразу синхронизировалась с данными, переданными ей механиком. В ее тессерактных компьютерах цифры бились так, как билось бы ее настоящее сердце: тяжело и окончательно.
Она знала, что может не успеть, и это пугало ее. Она не думала, что у нее может быть какая-то цель, если Пикки уйдет навсегда. И хотя в ее случае ужас был лишь определением странного нарушения внутренних систем, чувство отсутствия цели могло означать для нее только одно — машинный спящий режим. У человека всегда есть цель — пусть даже укорененная в инстинктах. У юной Четверки остался только один инстинкт. Как она могла жить, если исчезнет Тип, который является Существом… а Существо — ее Программой?
Поэтому она бежала, проталкиваясь сквозь случайно встреченные Машины, прямо к одному из отростков vinculum — обволакивающей весь корабль Серверной Связи.
— Фибоначия, — неожиданно произнес Ньютон, — анализ твоего поведения указывает на программное повреждение. Повторяю: анализ твоего поведения указывает на программное повреждение.