— Да, а что с ИИ? — спросил Пикки.
— К сожалению, он все еще не отвечает. Мы работаем над восстановлением связи с ним. Похожая ситуация с активацией большого количества подчиненных программ, требующих подключения к Синхрону.
— Мы действительно не сможем прыгнуть? Ведь буи имеют заданные параметры прыжка, — заметила Ама. Солто кивнула головой.
— Это правда. Астролокационная команда утверждает, что буи оснащены глубинными излучателями, поддерживающими связь с точкой назначения, то есть в данном случае со вторым локационным буем, — объяснила она. — В принципе, даже разрушение буя не полностью повреждает это соединение, основанное на глубинном микроэхо, тем более что в Выжженной Галактике все еще функционируют староимперские автономные корабли, так называемые рассеиватели, которые заменяют и ремонтируют изношенные буи, благодаря чему микроэхо никогда не исчезает. — Солто на мгновение прервалась, набирая воздух, необходимый для продолжения лекции, которую она читала, как будто поливая из плазменного ружья. — Тем не менее, без Синхрона не может быть речи о чистом приеме сигнала между буями, — продолжила она. — Старая Империя создала их на основе Галактической Сети, остатки которой были адаптированы для создания Потока, а затем и Синхрона. Сейчас буи могут работать не так, как должны. Астролокация упоминала о риске смещений, который растет в геометрической прогрессии с расстоянием. Аналогично растет опасность превращения в Призрак. Вселенная не статична. Мы можем попробовать опираться только на микроэхо, но не можем быть уверены, что прыжок будет удачным.
— Со своей стороны, я могу гарантировать безопасный переход к локационному бую, — сказал Геб Гутовский. — А если потом прыжок удастся, достаточно будет еще нескольких, чтобы попасть на линию Галактического Фронта. С учетом прохождения через нестабильную искру, ведущую внутрь Рукава Ориона в Ободе Штатов.
— Там нам могут помочь, — заметил Пикки. — Я так понимаю, отрезали только нашу флотилию?
— Возможно, это какой-то побочный эффект Выгорания, — заметила Ама Терт.
— Выясним это во время допроса Машины, — решил Тип. — А что касается самого прыжка… будем об этом беспокоиться, когда дойдем до буя. В сложившейся ситуации я меняю приказ: по прибытии к бую никто не совершает прыжок, пока не получим больше информации от Солто и ее коллег на других кораблях. Это время мы используем для полной перегруппировки флотилии и организационных вопросов. Ведь прыжок — это очень важно, так же как и полное восстановление синхронной связи.
— Есть, — подтвердил Геб Гутовский. Солто тоже кивнула и повернулась к выходу из ОЗ. Встреча была закончена, по крайней мере формально. Все начали медленно расходиться по своим делам.
Рядом с генералом осталась только Ама Терт.
— Господин генерал, — обратилась она бесстрастным голосом, — я хотела бы снова быть в вашем распоряжении.
— Только не говорите мне опять о потере «Грома», — поморщился Тип. — Часть вашего экипажа была спасена из спасательных капсул благодаря вашей быстрой реакции и запуску аварийной сигнализации… а одного человека вы спасли лично.
— Господин генерал… я не думаю, что такую ситуацию можно считать… удовлетворительной.
— Нет. Я считаю эту дискуссию закрытой, раз и навсегда. Я собираюсь отправить вас на «Миротворца». Говорят, они потеряли командира. Они сильно пострадали, но я думаю, что этот конкретный крейсер можно оставить во главе эскадрильи. Вы будете работать с полковником Мозарой, командующим вторым дивизионом крейсеров с борта «Капитолий».
— Есть.
— Это всё. Отправляйтесь на борт «Миротворца» как можно скорее, — приказал Тип. — Лучше ещё до прыжка.
— Можно ли попросить перевести выживших членов экипажа «Грома» на «Миротворца»? — спросила Терт. В ее голосе появилось нечто, отрицающее прежнюю оцепенелость. Пикки слегка улыбнулся.
— Разрешаю.
— Спасибо, господин генерал, — ответила она. Через мгновение она вышла из ОЗ в коридор, ведущий к ангару с ТПК.
Тип смотрел ей вслед, пока микрофон его комбинезона не пискнул, сигнализируя о входящем звонке.
— Генерал Тип, — сообщил он, нажимая кнопку.
— Это старший сержант Цитго, — прозвучал громкий голос. — Мы перевели Четверку в камеру на нижней палубе.