Он шел по мертвому Городу Машин. Проходил мимо погасших энергетических колонн и машинных трупов, из которых Единство высосало каждый эрг энергии. Бродил по тихим площадям и смотрел на живой пейзаж за пределами Святилища — на спокойные, неподвижные деревья и вершины далеких гор, на статичные реки и воссозданных, оживленных животных, лениво прогуливающихся по ровным лугам. Искусственная точность Единства не отталкивала его.
Когда-то, когда он был еще Безымянным, Напастью, Антенатом и Единственным, эта машиноподобная точность могла его тронуть. Теперь она не имела для него большого значения. Сначала он отбросил генотип Пин Вайз, чтобы создать психофизию — этот эволюционный вирус, основанный на генах Прогнозистки — в надежде на ее возвращение. Потом он отбросил человечность, разрываемый способностями, унаследованными от Яра и Эда, подстегиваемыми амбициями Лектора Сета Тролта. Затем он ушел, чтобы возродиться в несовершенном, механическом теле. Но только сейчас — в своей новой, искаженной структуре — он понял, что такое настоящая пустота и опустошенность сердца. Он должен был уничтожить то, что любил, и это желание сделало его настоящим Проклятым.
Святилище тянулось на многие километры, как отпечаток на планете, но у Вестника Бледного Короля не было желания проходить через весь город. Он открыл очередные шары микроглубины, чтобы оказаться в пустых, восстановленных городах, названия которых мало о чем ему говорили: полный руин Рим, освещенный Париж или легендарная Венеция были лишь остановками в его путешествии. Он бродил по этим местам, как призрак, оставляя после себя Белый Шум и исчезающее призрачное видение Глубины. Он шел без спешки, бродя по мощеным или автоматизированным улицам, заглядывая в выстроенные в линию здания и останавливаясь в заброшенных парках.
Это продолжалось много часов.
В какой-то момент, гуляя по вершинам забытых гор, Вестник остановился. Что-то в нем погасло — возможно, последний остаток того, кем он был когда-то. Это не было внезапным разрывом с прежней природой, а скорее остановкой умирающего механизма. Возможно, в нем угасло эхо давних слов, произнесенных другим Вестником — Бледной Княжной. Когда он связался с ней в рамках необходимого стратегического контакта, она упомянула, что люди не имеют значения. Она использовала другое выражение, но убежденность в их ничтожности заставила его на мгновение почувствовать, как с него спадает груз. Он больше не ненавидел их, хотя в самом начале его ненависть затмила прежнее желание получить их поддержку. Он уничтожал их с бесстрастием дезинсектора, но после слов Бледной Княжны его презрение только укрепилось. Из-за этого процесс уничтожения казался ему почти бессмысленным.
В нем не осталось никакого желания — разве что увидеть Пин Вайз. Это желание было единственной трещиной в его нерушимой структуре, пятном, которое не смог заморозить даже вечный лед Бледного Короля. Это было все, что у него осталось, не считая презрения и типичной для всех Вестников глубокой, мрачной ненависти к самому себе.
Он чувствовал только это, пока не оказался на поверхности Терры. Планеты, которая не заслуживала даже благословения Бледности. Мертвого луна-парка расы, которая уже давно должна была вымереть. И эта мертвенность заставила его — хотя бы на мгновение — почувствовать еще что-то: покой.
Проклятый стоял долго. Его полупризрачная, рваная одежда развевалась на легком ветру, но изуродованное, мертвое лицо оставалось неподвижным, как и глаза, похожие на пятна дрожащей черноты. Казалось, он мог стоять так вечно — без движения, пустой и тихий, как сама планета. А потом он снова открыл сферу микроглубины и вернулся на свой корабль.
В самом начале, когда Бледный Отряд еще формировал свои ряды, Вестник был рабом грима. Теперь, как и Бледная Княжна, он принял свое призрачное наследие: прожженную Бледностью призрачную «Утреннюю Звезду». Это был правильный выбор: присутствие на борту единственного колосса человечества и осознание того, что он окружен ранее правившими здесь Холодными, заставляли его чувствовать нечто похожее на слабое чувство принадлежности.
Бледный Отряд ждал.
Агония Солнца должна была длиться еще долго. Только когда она закончится, дающая жизнь звезда превратится в красного гиганта. По крайней мере, так и было бы, если бы ничего не нарушило этот цикл жизни и смерти. Однако Вестник Бледного Короля услышал зов Бледности и послушался его.