То, как мало она узнала за время их совместного путешествия, было как минимум разочаровывающим. Можно сказать, что Маделла передавала ей новости как не подлежащие обсуждению аксиомы, демонстрируя веру, достойную аколита Жатвы. Ее не интересовали сухие факты, а точнее — она не была заинтересована в их анализе. С другой стороны, она обладала информацией, которая указывала на то, что она довольно хорошо ориентировалась в ситуации. Например, она могла сказать, что Бледный Отряд того загадочного Бледного Короля, о котором говорила Маделла, был разделен на Верховенства, подчиняющиеся отдельным Вестникам. Это были Проклятый, ответственный за уничтожение человечества, бывший когда-то Антенатом и Напастью (уже одно это сочетание привело Алаис в изумление), таинственная Бледная Княжна, ответственная за уничтожение Чужаков, и некий Легион, заинтересованный в уничтожении Машин, который, по словам Маделлы, должен являться соединением Единства и Аппарата — трансгрессивной ксеномашинной сущности, созданной Консенсусом. К тому же, как Тине случайно узнала, Нокс призналась в контакте с Избранником Кайтом Тельзесом, electi Консенсуса, и намекнула, что ведет с ним какие-то неопределенные «переговоры».
Все это звучало не столько абсурдно, сколько напоминало религиозные бредни Жатвы. И собственно, а что с Жатвой? Ее нет в Выжженной Галактике. А где она? Нокс не знала или не хотела говорить. Но не это было самым странным, а то, что Маделла не проявляла в этом отношении обычного, свойственного человеку любопытства. Она вела себя так, будто эта информация не относилась к ее компетенции.
Это было тем более раздражающим, потому что казалось, будто она обладает более полными знаниями на эту тему — как Алаис заключила, например, из данных, которые Нокс как бы между делом сообщила, когда на нее напала мертвая Ливия Друзилла. Это Мертвая, сказала она тогда и дала часть полезной информации о ней, что помогло обезвредить ее. Ну… возможно, Маделла уже не была Пробужденной Единством Премашиной, но многое указывало на то, что в некоторых отношениях она все еще говорит и ведет себя как компьютер.
Плюсом здесь было то, что таким поведением можно воспользоваться.
Госпожа Алаис Тине, может, и не разбиралась в компьютерах или генокомпьютерах так же хорошо, как эдилы Лиги, но политическая жизнь научила её, как добывать нужную информацию. Поскольку данные о самом Бледном Короле казались засекреченными, она решила хотя бы узнать, кто поручил Маделле Нокс собрать самые сильные Искусственные Интеллекты и какова цель этой миссии.
К сожалению, здесь она тоже уперлась в стену. Нокс сказала только, что за это отвечает Лев. Какой Лев? Это пожилой мужчина, небрежно ответила Маделла. Я встретила его в Выгорании. Но кто он? Ну, это же Лев. Разве это не очевидно?
Нет, абсолютно нет. Нокс не видела в этом проблемы. Что касается самого хранения ИИ, то ответ, хотя и честный, мало что дал. Разве не очевидно, что их нужно собрать? Бледный Король, сообщила Маделла, также заинтересован в ликвидации машинной жизни, то есть высоких симуляционных процессов, преодолевающих барьер самосознания. Для этого и был создан Легион, хотя здесь трудно говорить о создании в строгом смысле этого слова. Защита выживших ИИ была, таким образом, рациональным приоритетом. Но что дальше? На данном этапе самое важное — собрать те ИИ, которые удастся получить, — ответила Нокс, — и спасти Машинный Сбор, что полностью выбило Госпожу Алаис из колеи. Какой Сбор? Сейчас это неважно, решила Маделла.
Несмотря на трудности, Алаис все же удалось что-то узнать. Из путаницы, казалось бы, беспорядочных ответов она получила хотя бы информацию о флоте, похищенном Охотником, который оказался Натриумом Ибсеном Гатларком, сотрудничающим с Миртоном Грюнвальдом. Это сильно удивило ее.
— С Грюнвальдом?
Маделла пожала плечами.
— Это импринтер, — сказала она. — Он захватывал корабли, которые, по расчетам Гатларка, с высокой вероятностью подвергались уничтожению.
— То есть он делал то же, что и ты?
— Можно и так сказать.
— А что такое этот… импринтер?
— Это существо, способное генетически соединяться с программами и физической структурой устройств соответствующей степени сложности, — сказала Нокс, наклонившись над голо Эмиттера и выбирая фрагмент сканируемого сектора. Тине молчала, надеясь на большее, и ее терпение вскоре было вознаграждено. — Начало импринта уходит корнями во времена Галактической Империи. Тогда использовали так называемое Клеймение преступников, внедряя в их тела наномаркеры, постоянно подключенные к Галактической Сети. Со временем Клеймение мутировало в нано-вирус, соединяясь с распространенными во времена Империи кибмедами, кибернетическими медицинскими имплантами. Так появились зачатки персоналей, которые в самом начале были признаны естественной биологической и компьютерной эволюцией человечества.