Наступила тишина. Но Маделла еще не закончила. Ее голос приобрел почти компьютерный оттенок, характерный для машинной передачи данных. Алаис молчала. И собирала данные.
— Импринт является элементом этого эволюционного явления, — бесстрастно продолжила Нокс, — но его слабые тени появляются только у генокомпьютерщиков. Можно сказать, что генокомпьютерщики — это незавершенные импринтеры, так же как больные вызванной Антенатом психофизией — незавершенные трансгрессы.
— А Грюнвальд? — осторожно спросила Тине.
— Он другой, — признала Маделла. — Было время, когда Единство, заинтересованное в эволюции персоналей, проводило собственные эксперименты с импринтом, стремясь добиться лучшего соединения человека и Машин. Но это удалось лишь частично. Миртон Грюнвальд не имеет персонали, а это ставит его в совершенно особое положение.
— В какое положение?
— В особое, — равнодушно повторила Нокс, и Алаис поняла, что лекция закончилась. — В этом секторе я больше не найду ни одного ИИ. Готовься к входу в стазис. Стартуем через пятнадцать лазурных минут.
Откуда ты все это знаешь, чертова Напасть, задавалась вопросом Тине, но в тот день больше ничего не узнала. Информационный кран перестал капать. А Госпожа Алаис только спустя некоторое время поняла, что не очень-то хотела пить эти капли.
***
Воскрешение было не самым приятным.
Бетти Уиллингхэм, капитан эсминца «Солнечная Дева», прошла много боевых миссий и часть из них успела пережить в ходе борьбы с Консенсусом. Но она никогда не оказывалась в неизвестном, странном для нее секторе звезд, в разваливающемся корабле, оставленная на милость возвышающегося над ее кораблем гигантского гиперболоида Машин. Поэтому, как только она вышла из ужасного состояния стазиса, с явным волнением оторвалась от инъекционных игл и сразу подошла к небольшому подиуму с ограждением, который за ее спиной называли «капитанской кафедрой СН».
— Статус, — прохрипела она, прочистила горло и сразу добавила чуть более сильным голосом: — Где мы?
— Не знаю, госпожа подполковник, — с явным смущением ответил только что выведенный из стазиса Мартин Тритт, ее астролокатор. — Я не могу найти этот сектор, потому что у нас нет данных о нашем предыдущем месте прыжка.
— Это невозможно, — трезво заметила Бетти. — Сердце?
— Подтверждаю, госпожа капитан, — раздалось из динамика. Главный компьютерщик Сердца Мариола Тритт, жена Мартина, обычно была спокойной и принципиальной, но в ее голосе явно слышалась нервозность. — Все наши предыдущие навигационные данные были стерты. У нас ничего нет, даже данных о выходе из верфи.
— Такое могло случиться из-за повреждений или предыдущих атак?
— Нет. Это очень маловероятно, — сразу ответила Мариола.
— А количество выполненных прыжков?
— Таких данных у нас тоже нет. Программное обеспечение работает, но отсутствует вся история полетов.
— Госпожа капитан, — обратился к ней только что оживленный заместитель командира и первый пилот «Солнечной Девы», бородатый и чуть старше Бетти Том Равин, — если вы позволите… я бы предложил связаться с Машинами. Это они нас сюда затащили… пусть они объясняются.
— Хорошая идея, майор. Вызовите Фибоначию.
— Есть.
— Не удивляйся, если у тебя получится… — тихо пробормотала сидящая рядом с Томом второй пилот Соня Тант.
— Смотри… — пробормотал он, щелкая пальцами по клавиатуре. — Фокус-покус… а ручки здесь.
После сбоя, вызванного потерей Синхрона, связь по-прежнему была плохой, но благодаря Равину удалось ее восстановить. После установления связи сразу бросилось в глаза, что Машина, имитирующая красивую девушку-подростка, явно проявляет беспокойство и нервозность. Уиллингхем нахмурила брови. Четверка что-то скрывала, и довольно неуклюже. Для Бетти некоторые элементы были более чем очевидны.
— К сожалению, я не могу ответить на этот вопрос, — сказала Фибоначия. — Чтобы вылететь из предыдущего сектора, я была вынуждена использовать метапространство, частично связанное с Выгоранием. Это могло переместить наши корабли в неизвестный нам район космоса.
— Неизвестный район космоса? — спросила Уиллингхэм. — Это значит, что мы заблудились?