Она не ошиблась. Голос доносился оттуда.
К сожалению, она не расслышала много, но ей показалось, что Маделла перешла на машинный язык. Учитывая её недавнее Пробуждение, это не должно было удивлять, но Тине всё же слегка вздрогнула, услышав, как Нокс передает набор слов, смешанных с компьютерным звуком. Иногда Машины третьего уровня использовали сложный двоичный язык. Это напоминало треск или какофонию сжатых звуков, передающих упакованную информацию. Здесь было похоже, но Алаис могла поклясться, что слышит и понятные слова, такие как «сектор», «вероятность девяносто три запятая три» или «накопление ИИ в скоплении».
ИИ «Легата», похоже, что-то отвечал, но голос был немного тяжелее… Тине не могла понять, что он говорит. Только через мгновение она услышала несколько вполне понятных слов.
— Несмотря на это, я удивлен, — донесло до нее мужской, уверенный голос. — Этот Ярек, конечно, Тройка, но он остается ценным приобретением. Зачем же ты тащишь этого несчастного на ТПК?
— Я нашла их в недрах Глубины, — ответила Маделла. — Они пытались сбежать через дыру Оборотня из одного из атакованных секторов. Этот Ярек решил, что не выйдет из метапространства. Наверное, он собирался остаться там и не выводить экипаж из стазиса.
— Это ненужный балласт, — объявил невидимый мужчина. — Небольшая толпа. Все в стазисе. Не лучше было оставить их в каком-нибудь секторе?
— Мы не пролетали ни через один, который был бы безопасен.
— Понимаю. Алаис, верно?
Тине замерла.
— Не знаю, о чем ты, — через мгновение услышала голос Маделлы Нокс.
— Ты переживаешь за нее. Ты отказываешься от расчетов. Ты тянешь за «Легатом» ТПК с людьми на волновике. Ты стала сентиментальной. А сентиментальность бывает опасна. Эта бывшая Госпожа Лиги плохо на тебя влияет. Ты же понимаешь, что Машинный Сбор почти готов? Пора делать последний ход, Нокс. Только мне не нравится то, что я вижу.
Маделла ответила, но на этот раз Тине не расслышала слов. Она немного наклонилась… и тогда голоса замолкли.
— Подожди, — услышала она и поняла, что ее обнаружили. Скрыться было негде: единственным выходом был побег, но куда бежать? Назад, в машинный СН? И что она там будет делать? Подключаться к стазису?
Вместо этого она выпрямилась и решительным шагом двинулась вглубь помещения. Она собиралась показаться, но через мгновение ее смелое решение перестало иметь какое-либо значение.
Посланница Человечества и правая рука Единства сидела в кресле, которое Алаис уже видела раньше. Маделла сидела неподвижно и без выражения, как будто ее выключили. А рядом стоял гость, пристально глядя на Нокс.
Тине замерла на пороге.
Странный тип, кто бы он ни был, выглядел пожилым мужчиной в маленьких очках и в причудливой средневековой, хотя и очень аккуратной одежде. Он опирался на трость с серебряной ручкой, и казалось, что вся его фигура излучает серебро, напоминающее яркий свет чистых звезд. От него исходила сила — сдержанная, но могучая — и Алаис почувствовала, как она парализует ее, пронизывает насквозь ее хрупкую оболочку, волю и чувство собственного «я».
Она начала тяжело дышать, даже не замечая этого. Она хотела двинуться, но стояла как парализованная. Хотела только одного — чтобы мужчина ее не заметил, чтобы он проигнорировал ее существование. Но гость Маделлы Нокс повернулся и посмотрел ей в глаза. Его собственные глаза сияли отблесками серебра.
— Госпожа Алаис Тине, — сказал он с легким весельем. — Какая неожиданность. И как раз в тот момент, когда мы должны совершить наш самый важный, последний прыжок. Что же здесь делает наша любопытная гостья?
***
Он не был уверен, что действительно жив.
Он открыл глаза и просто существовал — без боли, без удивления, без каких-либо глубоких размышлений. Но это существование отличалось чем-то, чего он не понимал. Он терялся в нем, хотя даже не мог определить, в чем заключалась эта потеря. Он никогда не просыпался так — активный и холодный, сразу полный сил, но слишком спокойный. Как будто только на мгновение закрыл глаза, а не вернулся из бесконечной тьмы.
Он помнил всё, и даже слишком хорошо.
Он помнил удар Бледности — Дыхание Бледного Короля, волну умирающего грима, которая обрушилась на его корабль. Он помнил внезапно посеревшее, состарившееся лицо Дианы Солто и стоны умирающей команды, падающей на пол. Помнил тот ужасный холод, который мгновенно охладил все его конечности и бросил на землю, как обожженную скорлупу. Помнил ужасный стон неометалла и звук быстро изнашивающегося оборудования, из которого вырвали целые десятилетия существования. По счастливой случайности, место, где он находился, пострадало меньше всего, но он видел, как тела съежились от старости, а комбинезоны поблекли и разорвались, словно неодушевленная материя гораздо сильнее ощутила ужасное давление времени.