— Фибоначия.
— Да? — спросила явно взволнованная Четверка. Уиллингхэм слегка вздохнула, опираясь обеими руками о перила «кафедры». У нее было ощущение, что она разговаривает не с Машиной, а с очень нервной человеческой девочкой-подростком, и это начало ее серьезно беспокоить. В основном потому, что эта девочка имела на борту Оружие.
— Давай поговорим, — предложила Бетти своим сладким, ангельским голоском. Во всей СН «Солнечной Девы» воцарилась полная тишина, как будто экипаж почувствовал, что происходит. — Ты нервничаешь. То, что произошло недавно, расстроило нас всех… и поэтому мы должны успокоиться. Нужно принять решение, отправимся ли мы в сторону этого флота. «Солнечная Дева» может долететь туда, но я не уверена, что…
— Прости, — быстро перебила ее Фибоначия. — Он уже… прости, но я должна… Я свяжусь с тобой, ладно? Извини.
Голо затрещало и исчезло. А экипаж «Солнечной Девы» с удивлением увидел, как их маленький ангел с вьющимися светлыми волосами ударил кулаком по перилам и выругался как сапожник.
***
Следующее пробуждение длилось гораздо дольше первого.
Он был, прежде всего, обездвижен: прикреплен к чему-то, похожему на операционный стол, окруженный Машинами третьего уровня. Они напугали его меньше, чем стоящие рядом, спокойно смотрящие на него Четверки — мужского и женского пола, хотя и не отличающиеся друг от друга внешне. Ни один из них не напоминал Фибоначию — уникальный экземпляр, созданный специально для него, — но их характерная черта, эта слишком совершенная красота, бросалась в глаза.
Он дернулся и застонал.
— Пикки!
— Где… — пробормотал он, пытаясь посмотреть в глаза юной Четверке, которая вышла вперед из наблюдающей за ним и изучающей его группы. — Я… кто я…
— Послушай, — сказала она твердым, решительным голосом. — Это все еще ты. Пикки Тип. Но ты умер. Ты умер и снова существуешь, понимаешь?
Он не ответил. Только смотрел на нее, охваченный страхом, который, казалось, усиливается.
— Ты не можешь так себя вести, Пикки, — сказала она. — Тесеррактные компьютеры… ты вызовешь сбой. Ты должен успокоиться. Ты должен принять то, чем ты стал, или полностью отключиться, понимаешь?
— Отключиться…? — пробормотал он. Фибоначия сжала губы, как будто хотела взять назад только что сказанные слова.
— Не думай об этом сейчас, — быстро бросила она. — Я все тебе… объясню, только успокойся. Не думай о… теле, ладно? Думай, что ты не оно… а внутри него. Ты можешь это сделать? Пожалуйста…
Тип закрыл глаза. Он вздохнул, не осознавая, что делает это впервые. Но когда дыхание вернулось, вернулся и разум. Внутри, сказала она. Я внутри. Она сказала, что я внутри.
— Ты умирал, — снова услышал голос Четверки. — Поэтому я попыталась сбросить то, чем ты был, в vinculum, в Связь. С людьми этого никогда раньше не делали… не считая попыток машинного импринта. И, по сути, это и произошло с тобой. Я думала, что это не сработало. Но ты все-таки здесь.
— Я здесь… — прошептал он, но все еще не открывал глаз. — Я здесь…
— Да, — ответила она, стараясь, чтобы ее голос звучал особенно спокойно и уверенно. — Я знаю, что ты чувствуешь это… по-другому. Но ты все еще существуешь. Ты был… перенесен в машинный суррогат. Теперь это твое тело, пока мы не найдем что-то получше. Хотя я поостереглась бы… вытаскивать тебя из него. Не знаю, что может случиться… возможно, тебе придется остаться в нем.
— Зеркало, — сказал он дрожащим голосом. — Я хочу увидеть…
— Пикки, сейчас не лучший момент для этого.
— Я хочу увидеть себя, Фибоначия, — сказал он, наконец открыв глаза. — Пожалуйста.
Четверка не ответила, только слегка кивнула головой и посмотрела на одну из присутствующих в комнате Троек. Машина, немного напоминающая Аро, подала ей что-то, что должно было быть подготовлено заранее: обычное металлическое зеркало с опцией глубокого трехмерного изображения. Фибоначия взяла его в руку, а затем вытянула руку вперед и отстегнула фиксаторы, удерживающие Типа.
— Ты уверен? — спросила она, но Пикки уже протянул руку и взял зеркало. Он быстро поднял его и посмотрел.
Красивая юная Четверка замерла так же, как Тип, глядя на трехмерное отражение своего нового лица. Это длилось долго, и никто не сказал ни слова. Наконец Пикки опустил руку с зеркалом.
— Я понимаю, — сказал он немного хрипло. — Связь, сервер… я понимаю. Я также понимаю, что ты меня любишь, и я знаю, что со мной случилось. Я умер, да?