С одной стороны, корабль был материальным, с другой — нет. Что-то дрожало на его пожелтевшей от старости броне, а разряды коронки глубинного привода то показывали, то скрывали потрескавшуюся оболочку корпуса, покрытую вздувшимися жилами древнего льда.
— Десять секунд до контакта, — прошептала Эрин Хакл. — Миртон…
— Дай мне минутку… — прошептал Грюнвальд, закрывая глаза. Инъекторы и кабели консоли вошли в пустые порты капитана, и микроты, введенные Единственным, коснулись его тела, усиливая процесс импринта.
— У нас нет времени… — дрожащим голосом сказала Эрин. Но Миртон ее уже не слышал. Он погрузился в «Ленту», которая все еще помнила, что была «Черной ленточкой».
— Этот корабль уже над нами, — сообщила Пинслип Вайз. — Он… вы его чувствуете? Он как холодное пятно.
— Я ничего не чувствую, — опровергла Хакл, нажимая левой рукой комбинацию аварийного запуска. — Пин?
— Да?
— Я собираюсь улететь отсюда на форсаже, — объяснила первый пилот. — Мы не можем ждать капитана. Если это что-то собирается в нас выстрелить, оно держит нас на мушке. Я даже не знаю, как наше магнитное поле… так что дай мне эти координаты. В худшем случае, мы погонимся за ним.
— Эрин…
— Просто дай мне их, ладно?
Вайз кивнула и коснулась навигационной консоли. Ранее рассчитанная экстраполяция была заменена простым маршрутом полета.
— Хоззяяин… — бормотал с благоговейным трепетом Помс.
***
Импринт не был программой.
Обычное программное обеспечение — даже для генохакера — двигалось по внешней поверхности аппаратного обеспечения. Оно было его отражением в виде нулей и единиц, а в случае преобразованного программного обеспечения «Ленты» представляло собой набор программного надъязыка.
Импринт был чем-то большим.
Якобы его создало Единство, но точно происхождение так и не было установлено. Он появился сам по себе в далекие времена Галактической Империи — как неожиданный побочный продукт программного обеспечения для связи и генетической маркировки купленных предметов. Он появился за пределами вычислений и программных наложений, как вирус, будто дух вдруг оживил машину. Он возник как результат компьютерной эволюции, которой, по сути, никто никогда не ожидал. И хотя о его существовании знали, его не могли создать искусственно. Даже Единство использовало его копию, хотя, надо признать, очень эффективную.
Импринт Грюнвальда был другим.
Он струился через прыгун, как мимолетный отблеск серебра. Блуждал в броне и трубах, по которым шла энергия ядра, проникал через артефакты ксено, закрепленные в «Ленте». Он тонул в программном обеспечении и выходил за его пределы, касаясь далеких кораблей, ранее захваченных Миртоном. И он смог найти то, что осталось от доктора Харпаго Джонса.
Для генохакера реальность, в которой таился образ машинного ИИ, была бы понятна — хотя только до определенной степени. Пространство программного обеспечения, лишенное операционных накладок, было здесь ничем иным, как тьмой, освещенной кое-где серебряными искрами — мраком, скрытым глубоко под поверхностью. И там, в своем собственном частном аду, находилось то, что когда-то было разумом доктора Харпаго Джонса.
— Бесконечность, — шептало оно. — Глубина.
— ИИ прыгуна «Лента», — сказал Миртон, хотя экипаж, присутствовавший в стазис-навигаторской, заметил только движение его губ. — Отчет.
— Дрожь… — сказал цифровой Джонс. — Бесс… бесконечность.
— ИИ прыгуна «Лента». Отчет!
— Глубина. Слава… Бледному. Королю. Бесконечность.
Грюнвальд подошел ближе, засыпая призрачное видение командами, поступающими прямо из программного ядра корабля. Но то, что Хаб делал профессионально на уровне связи ИИ-программы, давалось Миртону с трудом. Он мог полагаться только на интуицию, а интуиция подсказывала ему, что этого недостаточно.
— ИИ. Прыгуна. «Лента», — произнес он с нажимом, почти касаясь слабого призрака Искусственного Интеллекта. — ОТЧЕТ!
Цифровой Харпаго поднял голову и увидел легкий серебристый отблеск. В ранее пустых глазах доктора что-то блеснуло, и, видимо, это заставило Грюнвальда выругаться. И протянуть к нему руку.
— Бес… конечнссть, — повторил ИИ.
— Проклятая Напасть, Джонс! Проснись! Немедленно бери ноги в руки и возвращайся наверх! Ты нам нужен!
— Дрожь, — довольно отчетливо сказал Харпаго. — Глубина помнит тебя…