То, что произошло потом, напоминало танец.
Ее пытались поразить и обезвредить, но Эрит была быстрее и гораздо опаснее, чем можно было предположить. На мгновение испуганный Ямада разглядел ее лицо — оно не было искажено яростью или страхом, а скорее совершенно пусто, и только глаза покрылись бельмом.
Она слепая, понял он вдруг, но удивление заглушил парализующий страх. Раньше она видела, а теперь она слепая. Хидео отступил и начал убегать. Он вдруг понял — и это понимание подействовало на него как укол адреналина — что пока дочь Накамуры смотрела своими глазами, у него еще был шанс. Теперь у него не осталось ни единого шанса.
За его спиной, среди грохота выстрелов и криков Планетарной инквизиции, Эрит заканчивала свое дело разрушения.
***
Это была восемнадцатая жертва Холодной Тренировки. Может, девятнадцатая. А может, двадцать первая. В любом случае, это уже не имело большого значения.
Эрит нашла ее в Парке Штатов — красивом, огромном оазисе контролируемой зелени. Среди растений, привезенных с планет Обода, были установлены памятники в честь терранских деревьев — каменные и неостальные стволы возвышались к небу, а серебряные листья неподвижно висели, как застывшие во времени. Искусственные растения не окрашивали, и Эрит решила, что все это место похоже на кладбище. Ей это не мешало. То, что от нее осталось, любило некрополи.
Ее жертва — парень лет двадцати — включил маскирующее голо, но безумная дочь Накамуры видела его, стоило только закрыть глаза. Звучало это абсурдно, но иногда взгляд мешал. Он был как шум, мешающий холодному сонару. Эрит прищурила глаза и увидела его сквозь послесвечение из темноты и пульсирующей Глубины.
Она побежала.
Парень вскочил и выбежал из-за железного дерева, зная, что его заметили. Он был быстр, но не достаточно. Еще несколько минут назад он дрожал от волнения, не веря в свое счастье. Молодая дочь самого Сото заинтересовалась им… и позволила ему поцеловать себя. Ситуация изменилась, когда свидание превратилось в кошмар. Красивые глаза девушки внезапно помутнели, и она ударила его электрическим кинжалом. Он включил систему маскировки и начал убегать, пытаясь вызвать помощь через персональ, но удар был точным и повредил элемент, отвечающий за связь, расположенный с левой стороны грудино-ключичной мышцы.
Эрит Накамура знала свое дело. И становилась в нем все лучше.
— Пока-пока, — услышал он, когда она подскочила к нему сзади и перерезала ему горло от уха до уха. Он упал, не зная, что умирает и скоро станет всего лишь статистической единицей планеты: очередным убийством, списанным на счет банды из бедных кварталов или на действия психопата, которого в Штатах называли Холодной Тенью. Последнее было довольно верно — так уж сложилось, что на телах большинства жертв были замечены необъяснимые обморожения. Эрит иногда пыталась удалить эти следы, но не всегда была в состоянии думать об этом. Она уже научилась, что иногда лучше не думать.
В ту ночь она убила еще трех человек: старушку, возвращавшуюся через Парк Штатов, еще одного, чуть более взрослого парня и зрелого мужчину, скорее всего военного, находящегося в штатовском увольнении, как в Ободе называли средневековый пропуск. Старушку она убила нечаянно, шепнув ей на ухо о Бледном Короле, а парня толкнула под приближающийся гравитационный поезд, предварительно проверив, хватит ли ее голо-маскировки для голокамер, установленных в транспорте. Военный же был настоящим вызовом, и на мгновение она поверила, что проиграет. Тогда она почувствовала нечто похожее на облегчение, но ледяное Присутствие не дало ей передохнуть.
В тот момент, когда военный выстрелил в нее из небольшого плазменного пистолета, ее глаза покрылись белым налетом, и Холодная Тень отскочила в сторону, оттолкнулась от противоположной стены коридора, ведущего к выходу из транспорта, и прыгнула мужчине на спину, чтобы через две секунды свернуть ему шею. Только тогда она опустилась на ноги, все еще не понимая, что произошло в решающий момент. Сломать шею было выгодным решением: мало кто из Инквизиторов поверил бы, что за такой поступок может быть ответственна худенькая пятнадцатилетняя девочка.
— Хватит… — прошептала она себе и слегка наклонила голову, прислушиваясь к Присутствию. — Иди спать, — добавила она, чувствуя, как глубинное бельмо неохотно спадает с ее глаз. — Иди спать…
Она еще немного постояла, ожидая, пока ощущение холода постепенно исчезнет. Все это не имело значения, о да, она знала это прекрасно. Только лед. Тишина и лед. Озеро Пространства и Лес Ничтожества. Помнила ли она старый стих трубадура Йейтса из Терры?