— Они тоже заблокированы, — бросил Гам. — Неожиданность.
— Жаль, — сказала Кирк. — Может, это был бы выход. Лучше, чтобы «Темный Кристалл» оказался как можно дальше от кораблей Бледного Короля. Я бы предпочла избежать взрыва.
— Грусть расставания, — подтвердила Малая, прислушиваясь к разговору.
— Я не совсем понимаю… — Тартус нахмурился.
— Распад формы, — объяснила Покрака, указывая на обожженный след на полу корабля: единственное, что осталось после убийства баронессы Сепетес. Элохим нахмурилась, но через мгновение, к удивлению всех присутствующих, заговорила голосом Холодной: — Ты не имеешь права существовать! О, благословенная Бледность! Тебя нет! Тебя нет!
— Я не знал, что она умеет так… — пробормотал удивленный Фим. — Малая? Что ты хочешь этим сказать?
— Blasphemia, — спокойно объяснила Покрака, указывая на Гама, а затем на окружение мостика. — Богохульство.
— Это про меня? — спросил Гам. Но Кирк покачала головой.
— Нет, — отрицательно ответила она. — Мы уже говорили об этом, Тартус. Энди упоминала, что слишком точное изучение «Темного Кристалла» внешними силами приведет к его взрыву. Она, наверное, решила, что это какая-то форма защиты от сверхсветовой технологии. В конце концов, это корабль, которого нет, а сама сверхсветовая скорость тоже не должна существовать.
— Немного непонятно, — высказался голо несостоявшегося Пограничника. Блум пожала плечами.
— Я не говорю, что понимаю, но вы сами видели, как баронесса отреагировала на Гама или Коготь. Как думаете, что будет с кораблём? Это уже чудо, что из-за его необычной конструкции они сразу не заметили, что что-то не так…
— Среди старых Призраков есть гораздо более странные единицы, — вставил Фим.
— И это, наверное, спасло нас, — признала Кирк. — В любом случае, что бы ни случилось, мы не можем позволить Бледным Детям заметить, чем на самом деле является… или не является наш корабль. Не считая самого Гама. Ты слышишь, Гам? Ты должен войти в систему, как Тетка. Бледные Дети не должны тебя увидеть.
— Думаю, это сейчас наша наименьшая проблема, — мрачно сказал Тартус, указывая на неостекло.
За прозрачной панелью наностекла простирался мрачный пейзаж грима.
Раньше они видели его только издалека, как и все, кто сталкивался с флагманским кораблём Бледного Короля. С далекого расстояния можно было разглядеть мрачную архитектуру башен, галерей и соборов с темными пустыми окнами, окутанными осколками древнего льда. Но теперь, когда гигантский корабль закрыл им вид, даже электрические вспышки на поверхности стали похожи на разорванные реки мощных разрядов.
— Amissa. Пропали, — прошептала Покрака.
— Да, — так же тихо согласилась Блум.
По мере того как «Темный Кристалл» и Крепость Империум приближались к поверхности грима, можно было заметить, как много пространства между его огромными сооружениями. Они смотрели на город, который смело можно было назвать городом мертвых — по его пустым площадям и скрытым в тени зданий променадам, казалось, никто не ходил, или так им показалось сначала. Они видели целые пространства монументальных лабиринтов, похожих на адские, непостижимые конструкции, и раскинутые царства шпилей с подобиями мостов и пропастями, которые с близкого расстояния все больше походили на естественные каньоны, раны на истерзанном корпусе. Но это был не конец, а начало. Что-то продолжалось в этом черном пространстве — что-то между, скрытое в тени и само являющееся тенью, одновременно пустое и полное, разумное и животное: что-то, что ускользало от рационального познания. Они, кажется, видели силуэты, но не были уверены, были ли это человеческие фигуры — большие и маленькие, каким-то образом отталкивающие; мозг соединял формы, но им не хватало связности.
— Я не хочу там приземляться, носик… — вдруг пробормотала появившаяся Тетка. — Я не хочу!
— Все будет хорошо, — хрипло сказала Кирк, сама не веря в свои слова. — Фим? Ты можешь где-нибудь спрятать кота? Сепетес напала на него не без причины…
— Хорошо.
— Гам?
— Да? — спросил Имперский Гвардеец, с явным удивлением глядя на ужасный пейзаж, раскинувшийся перед ними.
— Не показывайся больше… пожалуйста, — сказала Блум, и голо эгоскана внезапно оторвалось от неостекла. Это был всего лишь жест, Гам ведь не смотрел вырисованными светом глазами, но этого ей было достаточно. Эхо человека, которого она знала так давно и в то же время так близко, слегка кивнуло головой и ушло. Гам исчез.
Они приземлялись.
***
Сначала они не видели ничего, кроме темноты.
Пространство за неостеклом «Темного Кристалла» было звездной чернотой: угнетающей, полной белого шума. Звук древнего шума доносился до них сквозь корпус и распространялся по мониторам и консоли, доносился из динамиков. А потом они увидели вспышку.