Посланник остановился, но не сказал ни слова. Он не смотрел ни на тело, ни на саму Блум. То, что один из Бледных Детей погиб, не имело для него большого значения, и осознание этого наконец заставило Кирк сдаться и начать хохотать без остановки, позволяя страху открыть дверь, ведущую к скользкому, скрытому в уме безумию. Все потому, что здесь, за одной из башен, у входа на вершину лабиринта, она наконец поняла, куда ее ведет Посланник, и, как ни странно, почувствовала огромное облегчение.
***
— Отсоединились, — безжизненно объявил Гам 2.0. — Этот… Помазанник сдержал слово. Мы отстыковались от дока Крепости Империума. А Деспектум, похоже, готовятся войти в Глубину.
— Прекрасно, — прохрипел Тартус. — Малая, к консоли. Тетка?
— Да, торговец Фим?
— Запуск ядра.
— Тартус, — сказал Гам, — я не уверен, что это хорошая…
— Ты действительно хочешь оставить её там? — с яростью спросил торговец. — Ты думаешь, было хорошей идеей позволить ей одной выйти в эту напастную дрянь?
Эгоскан не ответил.
Фим схватил рукоятки навигационной консоли. Если он надеялся, что «Темный Кристалл» удерживает что-то на поверхности грима, то оказался не прав. Корабль слегка приподнялся, как медленно взлетающая Крепость, постепенно запуская глубинный двигатель. Оба судна были как пылинки на панцире гигантского корабля и, как они скоро поняли, не имели большого значения для Бледных Детей.
Потребовалась минута, чтобы потный и испуганный Тартус наконец открыл глаза. Они поднялись на высоту около сорока метров — осторожно, чтобы не вызвать подозрений, но ничего не произошло. За «Темным Кристаллом» столь же вяло поднималась Крепость Империум, напоминающая отколовшийся фрагмент призрачного города, видимого внизу.
— Они открывают Глубину… входят в метапространство… — прошептала Тетка, но Фима уже не интересовала судьба Деспектум.
— Будь что будет, — объявил он сухим, казалось бы, лишенным эмоций тоном. — Она хотела, чтобы мы придумали, как улететь, вот и придумываем. Как втягиватель?
— Втягивающий пучок? — уточнил Гам. — Наготове.
— Отлично. Здесь есть атмосфера… по крайней мере, над частью поверхности, — объявил Тартус. — Если будем держаться ее, то найдем Кирк. Запусти сканер.
— Тартусик Фим… — снова начала Тетка, — как я уже говорила, всасывание человека с помощью втягивателя…
— Втягиватель — это не волновик, — отрезал он, нервно глядя на тактильное голо. — У нас получится. Вы сами видели, что Кирк… выглядит сильнее после того, что с ней сделали. А теперь она пошла к ним, и они потеряли бдительность, — добавил он то ли себе, то ли им. — Они нас не разгромили. Мы уже не в их планах. У нас получится, — повторил он, словно пытаясь убедить самого себя.
***
Высеченные из черного камня лестницы выглядели очень старыми. Они поднимались извилистой, крутой спиралью на самую вершину лабиринта грима, и спокойная, слегка улыбающаяся Кирк упала бы в пропасть, если бы не рука Посланника. Отправленное за ней колоссальное существо крепко схватило ее за запястье. Его огромная, похожая на мраморную, ладонь с легкостью охватила всю руку Бледной Принцессы.
Они вошли.
Здесь, на вершине, можно было увидеть всю панораму проклятого, обезумевшего города, покрывающего грим. Башни, шпили и мелькающие между ними молнии, похожие на металлические мостики и промышленные мосты, огромные, округлые цистерны и формы, напоминающие заброшенные механические фабрики — все это, вместе с многочисленными кривыми зданиями и небоскребами без окон, было покрыто густым призрачным туманом. Но здесь появлялись и сами проемы Глубины, словно забытые, замерзшие порталы, а также бледные, бесцельно бродящие тела обитателей титанического корабля. Однако то, что было внизу, перестало удивлять и пугать, когда они наконец достигли одной из каменных стен лабиринта, охватившего все пространство грима. Блум увидела, что огромные плиты, образующие проходы, каньоны и улочки, глубоко вонзились в корпус корабля, который вдруг показался ей таким же живым — и мертвым — как Посланник.
— Грим, — внезапно сказал спутник Кирк и отпустил ее руку.
Она упала, измученная путешествием. О чем он говорил? Наверняка не только о корабле, который был у нее под ногами. В этом слове было нечто большее, и она начала постепенно понимать, что именно. Она приподнялась, впервые за долгое время пытаясь собраться с мыслями, и именно в этот момент, в одно мгновение, ее достигла волна воли.