На месте девушки образовалась сфера микроглубины.
Тартус схватился за рукоятки. Он хотел крикнуть — не знал: от страха, радости или надежды.
— Есть! — вдруг крикнул Гам, появившийся на мостике.
Малая и Фим обернулись, как по команде. Внутри помещения появилась вторая сфера микроглубины — в конце мостика. По полу разлился холод, и они услышали треск Белого Шума. Замерли.
Из глубины вынырнула Бледная Княжна.
Вся ее фигура несла с собой холод и плачущий зов метапространства. Вместе с ней шла Бледность, но не это их убедило. Они поняли, что произошло, только когда увидели ее глаза. Темные, как черная дыра, и пустые, как ничто. По ее ледяным щекам текли черные слезы.
— Тартус, — прошептала она, уничтожая сформированную сферу. Ее хриплый, мертвый голос заставил торговца содрогнуться в ознобе. — Тартус.
— Ducissa Pallidus, — сказала дрожащим голосом Малая Элохим.
— «Темный Кристалл», — ответила Бледная Княжна, — принадлежит мне.
5
Решение
Вся эта история просто недопустима. Я скажу больше: это терроризм! Нельзя позволить этому человеку держать нас на мушке! Нужно избавиться от него, любой ценой! А если это не удастся… когда все это закончится — а закончится обязательно — я позабочусь, чтобы Грюнвальд заплатил за свои деяния!
адмирал Фанилл Хест адмиралу Хармонии Данвич,
личная записка строго конфиденциального характера
Синхронные прыжки длились несколько недель.
Как и боялся Миртон, они потеряли часть кораблей. Некоторые были атакованы в самой Глубине, другие — в секторах стоянки. Однако потери удалось свести к минимуму благодаря трем факторам. Во-первых, благодаря тщательной работе Натриума Ибсен Гатларка, который создал сеть последовательностей прыжков из точек сбора на случай атаки Консенсуса. Во-вторых, благодаря самой работе Грюнвальда, который, несмотря на сильное истощение, довел дело до конца. И в-третьих, благодаря помощи Свободных Искусственных Интеллектов во главе с доктором Харпаго Джонсом, при тесном сотрудничестве машинной геометрии.
— Пикки Тип? — уточнил Миртон, как только они оказались в одном из секторов и у них появилось немного времени перед следующим прыжком. — Ты похож на Единственного…
— Не совсем, — поправило голо бывшего генерала Флотилии Месть. — Это машинное тело — суррогат. Единство создало целую массу таких хранилищ, основанных на образце как Антената, так и какой-то Зои Марк. Фиби предполагает, что я должен буду остаться в нем.
— Фиби?
— Фибоначия, — уточнил Тип, и Грюнвальд на долю секунды поверил, что Машина может покраснеть. — Неважно. В любом случае, я уже могу сознательно проходить Глубину, и скажу тебе, что это совершенно…
— Я знаю, — пробормотал Миртон.
— Эта Плоскость… — с недоверием продолжил Пикки. — Что это такое? И кажется, я там что-то видел. В этом хаосе что-то живет, Грюнвальд. Не могу поверить, что мы летали по всему этому без какой-либо защиты. Но это сейчас неважно… Как у тебя дела с этим глубинным скольжением?
— Я займусь этим, как только мы доберемся до последнего сектора. Еще пятнадцать прыжков и три уклонения. — Миртон прокашлялся. — Я не могу рисковать, оставляя такие корабли, как «Солнечная Дева». Не говоря уже о том, что нужно еще омикронить ваш гиперболоид… — Он вздохнул. — В любом случае, мы должны долететь до Шлема Тора. Только тогда мы будем дома.
Но дом оказался не таким, как они ожидали.
Туманность Шлем Тора, каталожный номер NGC 2359, находилась во Внешнем Рукаве, в Ободе Федерации, в созвездии Большого Пса, и действительно немного напоминала шлем с крыльями. Ее центр — звезда Вольфа-Райета, также известная как WR 7 или HD 56925 — был горячим гигантом, который веками находился на грани взрыва сверхновой. Лазурно-красная туманность была волокнистой и наполненной кислородом, сгущенным в сверкающем газе, из-за чего флотилия Грюнвальда была вынуждена быстро установить высокую интенсивность магнитных полей. Шлем Тора был, может, и красив, но он был также смертельно опасен. И не только для людей.
— Они здесь, — сообщила Лора, представительница Свободных Искусственных Интеллектов.
— Я вижу, — прошептал адмирал Миртон Грюнвальд, уставившись на огромные мониторы СНОЗ «Славы».
— Миртон… — спокойно начал призрак доктора Харпаго Джонса, отображенный рядом с адмиральской консолью, — тебе не нужно на это смотреть, если…
— Ничего страшного, доктор, — спокойно ответил Грюнвальд. — Со мной ничего не будет.