— Надо было договориться… — пробормотал он, сжимая микрофон онемевшими пальцами. Посмотрел на собравшихся и повернулся к Миртону. Он указал на него дрожащим пальцем. — Этот… ублюдок… — прохрипел он — этот ублюдок убьет нас всех!
Раздался ропот.
— Сядьте, Хест! — шипела Артез. — И перестаньте себя позорить!
— Надо поговорить с Бледным Королем! — выкрикнул Фанилл. — Отправить к нему послов! Еще не поздно… Люди! Вы что, сошли с ума?!
Собравшаяся толпа зашумела. Кто-то крикнул что-то против Хеста, но вызванный им страх быстро принес свои плоды. Это было видно по поднятому, опухшему лицу адмирала Хармонии Данвич, которая, несмотря на отсутствие микрофона, начала кричать о незаконных военных решениях, с которыми она никогда не соглашалась, и о самопровозглашенном импринтере-террористе. Люди слушали, кто-то снова закричал. Хаос начал нарастать, и в сторону навигационной консоли полетели агрессивные оскорбления. Эрин повернулась, чтобы забрать похищенный микрофон. Адмирал Валтири куда-то исчез. Через секунду все было кончено.
Командир Панцерников Пустоты Сумс в этот момент выбрал, кому он верен. Пораженный парализатором адмирал Фанилл Хест задрожал, как осиновый лист, и упал. Из онемевшей руки выпал микрофон и с грохотом покатился по полу. Адмирал Хармония завизжала, как раненое животное, и так же внезапно замолкла.
Наступила полная, глухая тишина. Ее прервал только ледяной голос Эрин Хакл, которая медленно подошла и подняла лежащий микрофон.
— Спасибо, Сумс, — сказала она. — Буду признательна, если вы перенесете Фанилла Хеста в АмбуМед. Как видите, ему нужна помощь после внезапного приступа панической диареи.
— Есть, господин генерал, — прогремел командир Панцерников Пустоты.
— Эрин… — прошептал Миртон, но Хакл повернулась к нему и он увидел ее глазах слезы. Она открыла рот, чтобы что-то добавить, но ее опередил спокойный, уравновешенный голос Мистери Артез, которая наклонилась над вторым микрофоном консоли и перехватила связь.
— Уважаемые господа, — сказала бывшая представительница Лазурного Совета, — в сложившихся обстоятельствах я прошу пятиминутный перерыв.
Никто не возразил.
***
Потребовалось немного времени, прежде чем все снова собрались.
Пять минут, о которых просила Мистери, превратились в десять, а затем в пятнадцать. Однако когда люди снова собрались, в СНОЗ «Славы» царила гробовая тишина. Никто не говорил и не шептал. Все смотрели на человека, который показал им падение Выжженной Галактики и который тяжелым, медленным шагом подходил к навигационной консоли адмирала.
На этот раз Грюнвальд был один — никто не стоял рядом с ним, даже Хакл и Артез отошли настолько, чтобы ничем не помешать тому, что он хотел сказать.
— Вопреки мнению адмирала Хеста, — начал он спокойным, тихим голосом, усиленным микрофоном, — мы не погибли. И мы не можем вести переговоры с Бледным Королем. Это уже пробовали, и не раз. Ответ был один. Смерть.
Он замолчал. Слово, которого все боялись, было сказано. Но Миртон еще не закончил.
— Мы не умрем, — сказал он. — Мы сделаем то, что нужно. Мы сбежим от Бледного Короля… спрячемся от него.
— И как это, по-твоему? — встрял язвительно Камиль Музик. Но Грюнвальд был готов к такому вопросу.
— Лора, доктор Харпаго. Прошу голо.
Большое голоуглубление затрещало, и все снова увидели не только Шлем Тора, но и нестабильную глубинную искру. Она светилась в центре туманности, как волна материального пространства, и внезапно приблизилась к ним, как голодная, покрытая синевой пасть.
— Глубинная искра Велорум, — объяснил Грюнвальд. — Нестабильная и капризная. Очень далекая. Названа так из-за черной дыры под названием Нова Велорум, которая находится примерно в пятидесяти световых годах от ее другого конца. От нашего единственного спасения.
В зале снова поднялся шум. Миртон дал ему утихнуть, но в какой-то момент поднял руку, и все замолчали.
— Я не знаю, кто такой Бледный Король, — признался он. — Я знаю только, что он появляется каждые несколько галактических эонов и уничтожает жизнь во всей Галактике. Но он всегда что-то оставляет. Возможно, когда-то существовали другие расы, которые он истребил. Но легенды о нем говорят, что кто-то должен был выжить и передать эти легенды. Теперь этими кем-то будем мы.
Снова зашумели. Но Грюнвальд уже не беспокоился о том, чтобы успокоить собравшихся.
— Не думаю, что у нас есть другой выход, — продолжил он. — Запрограммированная Натриумом «Бритва утопленника» не охватывает секторы с черными дырами. Не считая этой конкретной искры, мы не можем добраться ни до какой другой, да и это будет сложно. Мы можем перемещаться по Выжженной Галактике по заданным траекториям… но на этом наша свобода заканчивается. Возможно, со временем нам удалось бы найти надежный способ путешествия без Синхрона, но мы не сможем убежать от такой мощи… — Он прервался, чтобы наклониться к микрофону и добавить с новой силой: — Наш единственный шанс — войти в эту искру. Трудно сказать, как долго будет лететь в ней вся импринтованная Флотилия, но мы должны добраться до сектора по ту сторону. Когда мы окажемся в нем, нам нужно будет пройти еще полсотни световых лет, чтобы добраться до черной дыры Нова Велорум и войти в ее горизонт событий с помощью глубинного скольжения. Этого будет достаточно. Мы выйдем из него через миллион, а может, через миллиард лет. Мы вернёмся, — сказал он ещё громче, видя, что шум разговоров нарастает, — когда он уже уйдёт!