***
Похоже, Ducissa Pallidus ничего не подозревала.
Перед Активацией Сверхсветовой, устав от сложных настроек двигателя, Тартус встретил ее лишь однажды — там, где совершенно не ожидал.
Сначала он направился на мостик, чтобы проверить, что делает Малая. Девочка Элохим улыбнулась ему, и хотя он знал, что она отрепетировала этот жест, он почувствовал укол в сердце. Но не это было самым страшным, а болезненное предчувствие, что это последний раз. Через мгновение они собирались улететь, и у него было ощущение, что он больше никогда не увидит эту улыбку. А может, и саму Малую.
Глупые суеверия, решил он, подойдя к Элохим и на мгновение прикоснувшись к ее лысой белой головке. Нет ничего такого, как предчувствия. Это всего лишь результат усталости и стресса. И ситуации, которая, мягко говоря, давно уже переросла их. Нужно было брать пример с кота, подумал он. Голод знал, как себя вести, чтобы никто не причинил ему вреда. Инстинктивно он бежал туда, где никто не потянет его за хвост. Не то что я… и Малая.
Эта последняя мысль заставила его неискренне улыбнуться Элохим и направиться в столовую. Как бы это ни закончилось, он знал одно. Он не выдержит следующих часов без хорошего глотка пива.
И именно там его ждала Бледная Княжна.
Сначала он ее не заметил. Бубня что-то под нос, он дошел до микрокухни и открыл один из холодильников. На мгновение закрыл глаза, но знал, что там увидит. Банку напитка, рекламируемого как основанного на исторических преданиях Терры. Белый металлический контейнер с золотой крышкой, с непонятным названием и рисунком древней короны… плюс две странно одетые фигуры, танцующие под ней. Его любимое, как следует охлажденное пиво. К сожалению, последнее. Он достал его, открыл и с тихим вздохом сделал первый успокаивающий глоток.
Только тогда он обернулся и увидел Вестницу Бледного Короля.
Ducissa Pallidus сидела на столе в столовой, как притаившаяся птица. Эта непонятная, необычная поза заставила Тартуса содрогнуться. Ее некогда красивые миндалевидные глаза были полностью черными и лишенными белков. Черные слезы, стекающие по почти белому лицу, оставили после себя шрамы — а может, это были просто следы черноты, гуще смолы. Но самым странным в ее облике были контуры. И рваное, причудливое платье, и кожа слегка мерцали от наложенного на них призрачного тумана.
Когда она двигалась, можно было заметить нежное сияние, а ее бледность почти горела, как будто излучала собственный, испорченный свет. Тартус знал Натриума Гатларка, который выглядел как призрак, но Бледная Княжна не имела ничего общего с его внешностью. Она была реальна, и поэтому наблюдающий за ней ум чувствовал, что тут что-то явно не так.
Они простояли так некоторое время, пока наконец Фим не решился и не протянул Вестнице банку пива.
— Может, глотнешь? — спросил он, даже не веря, что говорит это на самом деле. Но он должен был что-то сказать: эта тишина, разделяемая с призраком, заставляла его бояться за свои чувства. — Очень хорошее…
— Этого не должно быть — прервала она его, и тогда он понял, на что она так смотрит. На столе стояла бутылка с открытым ликером, подаренная ей Энди.
— Действительно, — ответил он. — Это не алкоголь, а клей. Сладкий до тошноты…
— Это шип Бледности, — сказала она то ли ему, то ли себе. — Преодоление существования и небытия. Оскорбление Бледного Короля.
— Кхм… а разве он не хочет именно этого? — спросил Фим, почти сразу пожалев о своих словах. Видимо, он не мог остановиться: и от любопытства, и от страха. Бледная Княжна слегка подняла голову и посмотрела ему в лицо. Тартус выдержал мгновение, но чернота была настолько глубока, что через секунду он отвернулся.
— Бледность подтвердила свое право до конца, — неожиданно заявила она. Ее холодный, хриплый голос на мгновение изменился, и торговец подумал, что где-то на заднем плане пробивается прежняя Кирк. — Она вправе обрести его, потому что познала его с самого начала. Она укрепилась в своем праве на Бесконечность. Она появилась, чтобы положить конец существованию. Это ее право, — заявила она. — Выжженная Галактика была выжжена. Это, — она снова посмотрела на бутылку, — отвратительно и безнадежно. Несуществующие совершили ошибку. И она будет исправлена. Так же, как этот корабль.
— Несуществующие? — уточнил Фим, но Бледная Княжна уже встала. Посмотрела на него, наклонив голову. Ее глаза, темные, как черные дыры, ничего не выражали. В них была только пустота.