— Более легком? — спросила она в шутку. — На этом прыгуне? Превращенном в «Черную ленточку»?
— Я понимаю, что это не очень приятно, — признался он, — но так будет лучше всего.
— Значит, нам нужен астролокатор, механик… и оружейник.
— Я уже этим занялся, — сказал Миртон. — Есть несколько желающих, но астролокатора я, наверное, возьму этого молодого. Он решил оставить свой корабль, Напасть знает почему. Корабли с импринтами вообще не будут нуждаться в астролокаторах, раз я буду удерживать их. Не во время этого… путешествия. Что касается механика… думаю, соглашусь на предложение Фибоначии и возьму Машину. Оружейником будет Сумс. Ты же знаешь, как он упрямился после последних событий. Честь Панцерников Пустоты и все такое… Он все еще не может себе простить, что не присмотрел за Фаниллом во время сцены с микрофоном. Что касается остальных, у нас есть доктор Харпаго… ну и Хаб. Мы справимся, вот увидишь.
Эрин не ответила. Возможно, она верила в то, что он сказал. Возможно, нет. Но сейчас — в окружающей их тишине и тьме — это не имело большого значения.
***
Астролокатор Ток Тринк решил объявить о своем решении в момент, когда на «Славе» начинался искусственный рассвет.
Суперкрейсер, как и большинство кораблей флотилии Грюнвальда, был приспособлен к ритму дня и ночи, основанному на времени, действующем на потерянной планете Лазурь — столице Согласия. Это время усреднялось для формирующихся флотов. Так делалось по нескольким причинам: во-первых, время пребывания отдельных кораблей в Глубине различалось, и было трудно точно сказать, каким оно будет после выхода. Во-вторых, не существовало такого понятия, как галактическое время. Пока работал Синхрон, непрерывность времени помогали поддерживать сетевые полосы и контролирующие их херувимы. Но когда надгалактические спутники погасли, все закончилось. Таким образом, время Флотилии Грюнвальда стало единственным действующим временем в Галактике.
Для Тока это, однако, не имело большого значения. У него были гораздо более серьезные проблемы. Связанные ни с кем иным, как с капитаном Царой Дженис.
То, что она изменилась, было более чем очевидно. Она вела себя по-другому. Изменился даже тембр ее голоса, хотя она не отказалась от своих любимых выражений, таких как «пока-пока» или «бедняжка». Но дело даже не в том, что она смотрела на него, будто они были чужаками. Дело в Рупиче. А также в ее улыбке.
Что касается Посмертника, то есть занимающего должность оружейника Реанимата Стрипсов, Дженис проявила полное, холодное безразличие. Это так контрастировало с ее предыдущим поведением, что Тринк почувствовал, что что-то не так. Рупич не особо обратил на это внимание, но он — да. Так что это была первая неточность, но вторая — улыбка — была гораздо хуже.
Ток несколько раз подглядывал за Царой, когда она думала, что он ее не видит. Он был уверен, что она шептала. Шептала своим ладоням, мыслям и виду за неостеклом. Шептала так, будто произносила тайную молитву.
Он помнил ту искусственную ночь, когда к ним пришли люди Сумса. Два Панцерника Пустоты в легком боевом снаряжении. Тогда они поговорили с Дженис, и Тринк услышал, что речь шла о каком-то домогательстве к Пинслип Вайз. Цара приставала к Главной Астролокатору Флотилии? Это звучало абсурдно, но Ток чувствовал, что это правда.
— Она потом странно себя вела, — признался он Лоре в своей каюте, когда был уверен, что их никто не подслушивает. — Ты наверняка заметила. Когда они ушли, она как будто… сошла с ума, серьезно. Как будто разозлилась. И говорила что-то о Грюнвальде.
— У меня нет времени следить за всем на «Кривой Шоколадке». А что она говорила? — заинтересовалась Лора.
— Хм… что-то про то, что «они болезненно защищают его задницу», в то время как у нее «такие важные дела». И что-то про эту Вайз, что она ее еще запомнит. Это было ненормально, Лора…
— Может, она еще не оправилась, — предположил ИИ. — То, что с ней сделали Машины, могло вызвать сильный шок. Но я просмотрела ее медицинскую карту из «Лазаря», и там ничего интересного не было… разве что лечение каких-то старых травм мозга.
— Я слышал об этом, — признался он. — О том, что у нее были проблемы с головой…
— Возможно, это и так, — согласилась ВСИ. — Но согласно документации, она уже полностью здорова.
— Неважно. Я все равно не хочу с ней летать.
Голо, отображавшее маленькую дочь Тартуса, посмотрело на Тока большими, выразительными глазами.