Стоящий посреди голо-впадины, Проклятый выделялся среди Холодных — от него исходил не только холод, но и Глубина, наполненная атмосферой разложения. Материальный, он был также Призраком, и каждый его шаг оставлял за собой полосу ледяного метапространства.
— Ты здесь, — сказал он то ли себе, то ли ей, и, будто пытаясь вспомнить, с кем имеет дело, повторил еще раз: — Вайз.
Она не шелохнулась. Несмотря на странное, полное отчаяния спокойствие, не решилась подойти к нему сама. Но Вестник уже сделал выбор. Он пошел к ней, так что она наконец-то ясно разглядела его лицо. Когда-то красивое, оно было израненно шрамами, нанесенными ему мраком черной дыры и жестокостью Бледного Короля. Его старый комбинезон был в лохмотьях и можно было бы принять его за одежду нищего, если бы не холодная сила, исходящая от Вестника. Его глаза, хотя и полные черноты, были широко открыты, и Пинслип вдруг подумала, что это не тьма, а лужи застывшей крови.
— Жажда, — признался он, протягивая к ней костлявую руку с когтями. Он схватил Пин, и она почувствовала, что у нее начинают отмораживаться пальцы. Она почувствовала боль, слегка смягченную персональю, пытавшейся сдержать разрушительное действие льда. — Жажда и потеря. Бледность, Вайз… я помню.
— Правда? — прошипела она. — Что же ты помнишь? Теперь, когда ты всего лишь марионетка Бледного Короля? Его мертвая… кукла.
Он отпустил ее. Она чуть не упала на пол, но удержалась на ногах. Боль постепенно утихала, а в ее сердце нарастала ярость. Кем бы ни было это существо, оно уже не было Джаредом. Оно также не было Антенатом, а было, в лучшем случае, его неумело состряпанной карикатурой.
— Он сделал это со мной, Вайз, — сказал Проклятый. Его голос, немного похожий на голоса Холодных, казался гораздо тяжелее, почти подавляющим. — Смотри, что он со мной сделал.
— Я вижу, — призналась она, стараясь собрать в голосе все свое презрение. На мгновение закрыла глаза и, к своему удивлению, по непонятной причине увидела под веками улыбающуюся ей Эрин Хакл. Открыла глаза. — Мне плевать, — сказала она тоном, который не раз слышала у первой пилота «Ленты». — И уж точно не хуже, чем то, что ты когда-то сделал со мной.
Это, похоже, удивило его. Он смотрел на нее в молчании, как будто пытался понять не только ее слова, но и самого себя. А затем, быстрее мысли, схватил ее за горло.
Перед глазами у нее на мгновение потемнело. От шока она даже не почувствовала боли и льда. Я умру, подумала она. И это произойдет сейчас. Но Вестник не собирался ломать ей шею. Он повернулся и пошел к выступу, таща Пинслип за собой, как какое-то непослушное домашнее животное. Только там он бросил ее на адмиральское кресло.
— Смотри, — сказал он, указывая рукой за неостекло. — Посмотри на конец.
Она не послушала. Она все еще судорожно вдыхала воздух, держась за обмороженную шею. Персональ работала как сумасшедшая, но здесь уже был нужен АмбуМед. Она закашлялась.
— Конец, — повторил Вестник Бледного Короля. — Твой конец, Вайз. И мой.
Она попыталась встать, но не смогла. Рука Проклятого придавила ее к креслу, а инъекторы, которые обычно вводили Белую Плесень, начали закачивать в нее призрачный лед. Она отчаянно закричала, но тот, кто когда-то был Джаредом, крепко держал ее. Она судорожно дернулась и тогда, на мгновение, поняла, что он хочет ей показать.
Снаружи ничего не было. Только чернота.
***
Через пять дней после того, как он оказался на «Утренней Звезде», измученный и в первой стадии болезни, Месье съел свою первую глубинную крысу.
Непрошенные пассажиры на кораблях — это такая же старая история, как и само человечество. Терранские тараканы, мухи и крысы расселились по Галактике еще во времена Старой Империи, сосуществуя с такими паразитами, как живущие в стенах зитиги, телепатические скорсы, кожаные пауки или космические гремлины, которых когда-то пытались признать разумной расой ксено. Большинство из этих видов смогли адаптироваться к Глубине — хотя до сих пор ведутся споры, как им это удалось, — но только крыс назвали глубинными, потому что их глаза навсегда заслонило бельмо метапространства. Это не меняло того факта, что крысы продолжали видеть — и, возможно, гораздо больше, чем их бывшие земные предки. Тем более сложно было поймать хотя бы одну.
Но механик был полон решимости.
С водой проблем не было. Корабль-призрак местами покрывал лед, и хотя Месье быстро понял, что это какая-то загадочная химическая субстанция, ему легко удалось найти куски мерзлоты, иногда достаточно прогретые — особенно возле энергетических труб — чтобы дать ценные влажные капли. Поэтому смерть от жажды ему не грозила… но это был не единственный вид смерти, который ему угрожал, не считая той, что он нес в себе, как зародыш, с того момента, как решился на безумный прыжок в микросферу глубины.