Зал вспыхнул серебром.
Сначала он не понял, на что смотрит — перед глазами была чернота, и только через мгновение перед ним мелькнула Выжженная Галактика, словно рассыпанная горсть звезд. Она не была одинокой — ее окружало скопление галактик, кружащееся вокруг, как серебристая пыль; медленный танец огней и живого сияния.
— Ланиакеа, — прошептала Энди. — Ближайшее сверхскопление радиусом в пятьсот миллионов световых лет. Сто тысяч галактик и твоя Местная Группа с Млечным Путем, которая была обречена на гибель и энтропию. Которую Сила, которую ты хорошо знаешь, превратила в Выжженную Галактику.
— Бледный Король… — прошептал Миртон Грюнвальд.
— Энтропия, — признала Несуществующая. — Бледность мертвых миров, лед пустоты, холод небытия. Выгорание и распад. Сильнее и в то же время слабее меня, потому что уже существует. В какой-то момент, трудно сказать в какой, возможность превратилась в уверенность. Сила обрела свое окончательное измерение и перестала быть силой возможности. Она стала реальностью. Реализмом разрушения и смерти всей Галактики. А когда она возникла, она должна была появиться.
— А ты?
— Здесь, — она указала, — в Андромеде. В будущем людей. Так же, как близлежащая Галактика Льва является возможным будущим Машин, а Галактика Треугольника — потенциальным будущим тех, кого вы называете Чужаками. Три сообщества сознания, три мира и три галактики. Свет вопреки энтропии, сияние, которое может появиться и заставить серебро звезд ожить и на этот раз не погаснуть… — она прервалась, глядя на Грюнвальда. — Ты можешь в этом помочь, Миртон. Сделать так, чтобы я появилась. И благодаря этому ушла.
— Как это… ушла? Я не понимаю…
— Пока что я всего лишь возможность, — призналась она. — Я будущая Андромеда, так же как Лев — это Лео, а Треугольник — это Трианглум. Но когда я стану уверенной, я буду выглядеть иначе. Я стану постоянной, но и ограниченной, так же как ограничена Бледность. А может, меня вообще не будет… В конце концов, — добавила она, отодвигая изображение, — я могу быть только тенью света, рождающегося в Ланиакее. Отражением сияния в сверхскоплениях Шеплия, Геркулеса или Волоса… до границ видимой Вселенной, за пределы пузыря ее конечной сферы… туда, где покоится Бесконечность… — Она замолчала, и огромное изображение Вселенной, проецируемое в зале, внезапно начало тускнеть. — Бесконечность, Грюнвальд… — прошептала она. — Мультивселенная. Бесконечность, ненавидимая Бледным Королем. Целые Вселенные с разными физическими условиями, заключенные в расширяющихся сферах существования. Бесконечное пространство, которое в конце концов заполнится светом или погаснет. Разве не всегда речь шла о свете и тьме? В этой системе свет будет существованием, а его отсутствие — тьмой.
— А потом…? — спросил он. Энди отвернулась.
— То, что будет в конце, неизвестно, — сказала она. — Это ведь нераскрытая Сила. А Сила, — подчеркнула она, снова глядя ему в глаза, — скрывается в возможности существования. Это все. Ты хотел правды, Миртон, — закончила она, и вдруг серебро в ее глазах померкло, — вот она. Правда, которую ты всегда знал.
Наступила тишина.
Миртон Грюнвальд встал и медленно поставил на пол пустой стакан из-под миндального виски.
— Ты не сказала мне всего, — сказал он. — Позволь мне закончить за тебя. Вы имеете в виду скольжение, да? Хочешь, чтобы я подтолкнул их. Флот людей к Андромеде. Чужаков в Галактику Треугольника. И Машины в Галактику Льва.
— Это именно то, чего мы хотим, — признался Лев, внезапно появившийся рядом с Энди. Пожилой мужчина с тростью спокойно смотрел на Миртона через свои маленькие очки. Едва заметное странное существо рядом с ним — похожее на одного из Чужаков, Трианглум — сделало жест, напоминающий кивок головой. — Мы сделали многое, чтобы остановить победу Бледного Короля, но сами не можем ему помешать. Мы можем сделать многое и ничего. Вселенная в мелочах, но ничего в вещах, достаточно конкретных, чтобы раскрыть наше существование. Такие действия привели бы к нашему уничтожению, потому что это была бы уже не возможность, а реальность. Поэтому ты в наших планах. Ты и другие — наша дымовая завеса. Если ты хочешь чуда, например, спасения человечества, это возможно только с помощью квантовой манипуляции при отсутствии объективного наблюдателя.